Видео

Свиридов. TALK — Елена Верещагина (Троицк)

В новом выпуске «Свиридов. TALK» — муниципальный депутат Троицка Елена Верещагина.

— Спасибо, что согласилась к нам сегодня прийти. Я готовился к этому интервью, изучал информацию о тебе и змаетил, что депутат уже успел «наследить» в Сети. Ты была победителем конкурса «Надежда Троицка».

— Было такое дело!

— Когда тебе было, кажется, 16 лет.

— Да.

— Потом ты участвовала в проводимом на «Дожде» конкурсе «Президент 2042». Ты журналист. Работаешь в известном издании. И избралась муниципальным депутатом. Если можно, то вот коротко расскажи о себе.

— Мне 24 года. Я родилась и живу в Троицке. В общем-то, никуда уезжать не собираюсь. У меня как-то так получилось, не знаю почему. Я задавала себе такой вопрос: почему такое обостренное чувство локального патриотизма? Самоидентификации с городом? Желание что-то делать в Троицке? Потому что у нас в Троицке нет вузов и многие молодые люди, когда они начинают активничать, они поступают куда-то, уезжают в Москву и, как правило, на этом все заканчивается. Я же чувствовала, что Троицк – это мое, я хочу заниматься гражданской активностью в родном городе. Так сложилось, что в старших классах я занялась общественной деятельностью, хотя мне не очень нравится это словосочетание. Мы организовали с ребятами волонтерское движение. Начали проводить разные концерты, мероприятия, просто встречи с ветеранами, с пожилыми людьми, какую-то посильную помощь оказывали. И мне это было очень ценно, потому что это исходило снизу, а не просто так, что пришла какая-то тетенька из администрации и сказала: «Давайте-ка мы с вами сейчас, тимуровцы, пойдем и что-то сделаем!» Нет. Мы с ребятами, я не знаю, откуда это пошло. Почувствовали, что можем и хотим этим заниматься. Пару старших классов у нас было это волонтерское движение. Потом оно, к сожалению, распалось, потому что, опять же, многие поступили в московские вузы, уехали из Троицка, начали снимать квартиру. Я вновь осталась со своим нереализованным чувством любви к Троицку. Попыталась делать еще несколько общественных проектов. Был у меня период, когда я работала в городской газете и на городском местном небольшом телевидении.

— Оно еще есть?

— Да, оно существует. Потом наступил 2012 год. Я много, что поняла: и про себя, и про жизнь в России. Взяла некоторую паузу. Я понимала, что так, как я движусь, уже нет смысла двигаться. Сделала попытку вернуться снова. Было несколько общественных кампаний, проектов. Мы попытались сохранить прямые выборы в Троицке, когда их отменяли, заменяли на некую процедуру, когда это происходит в несколько этапов, без прямого волеизъявления людей. Мы попытались сказать: «Подождите! Что вы делаете?» Некоторые задумки у меня были, идеи, действия. Но это все не имело какой-то четкой формы. На самом деле, я понимала, что если стану депутатом, то это поможет собрать вокруг себя единомышленников, как-то облечет это в понятную структуру и продолжит двигаться дальше. Вот, собственно, то, зачем я туда (в Совет депутатов) пошла. Это желание не было каким-то спонтанным. Я думала избраться в Совет еще в 2013 г., когда избирался у нас еще прошлый созыв. Но тогда все-таки мне и лет было поменьше, и опыта немного. Отговорили меня. В этот раз, где-то за год, я понимала, что пойду и приложу к этому некоторые усилия.

— Интересно. Потому что, если смотреть по биографии, то многие независимые депутаты, которые избрались по платформе Каца-Гудкова, зашли в этот «поезд», узнали, что там, оказывается, какие-то выборы. Оказывается, есть какие-то депутаты. У тебя не то чтобы другой жизненный путь, но какая-то дорожка в этому решению. Оно получается более логичным, более осмысленным. Расскажи, как проходила эта избирательная кампания? Ты сказала, что более чем за год уже приняла решение. Значит, ты была готова самостоятельно двигаться. Или у вас была какая-то команда? И ты сразу попала на этот сайт или сразу поняла, что это союзники, которые могут помочь? Расскажи про предвыборку.

— У меня был опыт участия в нескольких кампаниях, которые организовывал Максим Кац. Я к тому времени была с ним достаточно хорошо знакома. Я помню, что в конце думской кампании Дмитрия Гудкова я написала Максиму, спросила, есть ли какие-то идеи по тому, как поддерживать кандидатов. Тогда он сказал, что, наверное, «мы будем что-то делать». Так как я не понимала, что это будет, в какой будет форме, я там рассчитывала только на свои силы. И весь этот год: что же такое придумать, что же сделать, чтобы это была не просто популистская кампания. Вообще, я хотела делать городской проект, который естественным образом подвел бы меня к тому, что у меня образовалась бы группа поддержки, и мне не пришлось бы делать какие-то PR-усилия. Но не случилось, поэтому я подходила к кампании очень технологично. Я понимала, что основной способ – это поквартирка. У меня был опыт нескольких лет, когда я собирала подписи, агитировала.

— Это про сохранения должности мэра?

— Да, в том числе, мы собирали подписи против прокладывания дороги посередине леса.

— Проложили?

— Пока нет, но, возможно, все вернется. Это была поддержка нашего экс-мэра, Виктора Сиднева, когда он баллотировался в Мосгордуму. То есть опыт у меня был. Примерно, как это все устроено, я понимала. Я составила некий план: упор делала на поквартирный обход. И начала это делать с 1 мая, когда многие только думали, хотят ли они быть депутатами или нет, я распечатала листовку. Написала в ней, кто я, что я из себя представляю, что я хочу сделать. И пошла с ней в пробный поход по квартирам. В результате мне понравилось, все стало получаться. И, в общем, все три летних месяца я провела в активной агитации, кампании.

— А эта листовка так и сохранилась в неизменном, первозданном виде?

— У меня целых две листовки. В моем округе примерно пять тысяч квартир.

— А избирателей?

— Избирателей около 13 тысяч, кажется. Сейчас точно, к сожалению, не скажу. Я поставила цель обойти как минимум два раза все квартиры. И у меня это практически получилось. Второй поход был более зонтичный: куда-то там я не доходила. Но в целом, две листовки я до людей донесла. И свою позицию тоже, как показали итоги.

— Что было в листовке?

— В первой листовке была краткая биография. То, что ты перечислил, где я участвовала, что удалось сделать. И некоторый общий посыл, почему я иду. Я говорила о том, что Совет депутатов должен быть более открытым, прозрачным и я, как журналист смогу это обеспечить. Во второй листовке было все более конкретно. Но я принципиально не хотела обещать то, что я не смогу сделать. Я примерно понимала на тот момент полномочия Совета депутатов, полномочия одного депутата в нем, и мне не хотелось обещать, что мы остановим там какую-то застройку. Или мы, наоборот, что-то сделаем. Хотя мои конкуренты обещали построить новую школу, сделать бассейн, открыть кинотеатр. Я говорила о некоторых ценностях и о том, что я буду разбираться в вопросах. Что я буду доносить это до людей. Что я буду учитывать их мнение при принятии решений.

— Листовка была чисто про тебя, и ты шла сама, одиночкой? У вас не было команды, которая шла на все количество мандатов, которые были вакантны?

— У нас была команда. Просто так получилось, что я шла не в ней. Я сама по себе человек очень автономный и мне сложно даются какие-то командные решения, и идти вот так со всеми в ногу, хотя я учусь этому, мне сложно. Тем не менее, я за год понимала, чего я хочу, и примерно представляла план действий. На тот момент я не могла найти рядом с собой людей, которые бы с такой же решимостью хотели. Кто-то думал. Кто-то говорил «мы попозже решим». Кто-то, наоборот, сказал, что «точно нет». Я поняла, что пойду одна. И когда в июле 2017 г. образовалась команда, у нас в итоге на двадцать мест было восемь кандидатов, которые шли при поддержке. Со мной восемь: в двух округах по четыре кандидата.

— Два округа пустых?

— Да. В итоге, забегая вперед, прошла только я. Образовались очень классные люди. Кого-то я знала по предыдущим нашим действиям. Кто-то возник из ниоткуда, хотя, казалось бы, я в Троицке всех активных людей знаю. Но я просто понимала, с технологической точки зрения, что мне сложно перестраивать систему, когда у меня готова листовка, когда я себе сама распланировала план обхода, стенды агитационные, газету. И так далее.

— Была газета?

— Да. Мне было очень сложно перестроиться именно на командную работу, когда кандидаты были в основном новички. Я старалась помогать им информационно: отвечать на их вопросы, поддерживать. Но впрячься в такую общую историю я не захотела. И на этом этапе у меня возникло небольшое разногласие, опять же, и с Максимом Кацем. В итоге получилось так, что никто никого не обидел. Все друг друга поддерживали. Получилось, что получилось.

— Про газету.

— Да. Помимо двух листовок и поквартирного обхода, у меня были агитационные стенды.

— Это как?

— Напечатала баннер: три на три метра. Подала уведомление в префектуру, что будет у меня такое публичное мероприятие. Я боялась, что мне откажут, не согласуют. Но все согласовывали. Неожиданно. Стояла, общалась.

— Сама? Одна?

— Стояла я, стояли мои волонтеры. В центральных точках города. Старались еще людей на улице заинтересовать, привлечь, донести, что будут выборы. Тем более, что замалчивался сам факт выборов: никакой информации о кандидатах, дебатов на местном телевидении. Хотя по закону они должны были быть. Ни фотографий на участках. Мы стремились всячески донести хотя бы то, что выборы будут: «Смотрите. Осталось всего немного времени. Выбираем депутатов на пять лет».

Помимо этого, у меня была газета. Почти в конце августа у меня была газета про местное самоуправление. Простыми словами я попыталась объяснить, чем запомнился предыдущий Совет депутатов, какие они главные решения приняли. Что вообще он может сделать. И что могу и не могу сделать я. Немного написали про бюджет города. Про правила благоустройства. То есть такие вещи, которые, казалось бы, не первостепенны для людей, но которые могли бы их заинтересовать. Эту газету планировалось распространить по всем домам моего округа. К тому времени у меня уже и денег не было. Такой запал был, что я взяла маму, папу, племянников и мы пошли в ночь с тележкой кидать газеты в ящики. Но, наверное, это один из самых неприятных моментов кампании, я уж не знаю, кто там был, префектура или городская администрация, но наняли подростков, которые ночью все газеты, и мои, и команды Гудкова просто вынимали из ящиков. Мы пытались их отловить, некоторых даже поймали. И я, конечно, думаю, что не до всех газета дошла. Очень маленький процент. Хотя она мне очень нравилась как продукт. Я в нее вложила и силы, и душу.

— Сама делала?

— Я привлекла специалиста. Когда человек вбивал релевантное из Троицка, то ему высвечивалось – есть такой кандидат.

— Сколько потратила денег на кампанию?

— До конца я точно не подсчитала, но помню, что 72 тысячи мне пожертвовали и сорок – мой максимальный вклад был, и еще какие-то косвенные расходы: такси, доставки, может быть, еще тысяч тридцать. То есть, в целом, где-то 120-150 тысяч рублей моя кампания стоила.

— Фандрайзинг – хорошая штука?

— Хорошая. Я очень обрадовалась: был у меня такой духоподъемный момент, что у меня получилось. Я абсолютно не верила, что кто-то пойдет и будет перечислять по этим реквизитам сумасшедшим – с перечислением прописок, паспортных данных, деньги мне непонятно на что. Я так не смотрела, но я думаю, что это одна из самых больших сумм пожертвований из всех кандидатов муниципальной кампании. Я не была поддержана платформой. Это те деньги, которые приходили именно мне не через платформу Гудкова-Каца, а через мой сайт. Жертвователи делились пятьдесят на пятьдесят. Половина из них были те люди, которые пришли от Каца, Некоторые были тройчане. Но в основном  это были знакомые.

— Ты шла самовыдвиженкой или от партии?

— Я шла самовыдвиженкой. Это даже не обсуждалось. Подписей нужно было собрать всего 14. Там вопрос не стоял: так как я журналист, то я вообще предпочитаю к партиям близко не подходить.

— То есть у тебя никакой идеологической направленности нет?

— У меня есть идеологическая направленность. Но для этого необязательно вступать в партию.

— А какая?

— Из того спектра, который сейчас представлен, мне наиболее близка партия «Яблоко». Но зачем?

— Можешь в двух словах какие-то свои основные политические установки озвучить? Ты же уже политик.

— Нет. Я не считаю это политикой. Я привыкла считать, что это местное самоуправление, можно сказать «теория малых дел». Я стараюсь из этого исходить.

Итак?

— Мои установки?! Я – либерал.

— Что это значит? Что ты вкладываешь в это понятие?

— Либерал, демократ. В том то и дело, что это сложно. Сейчас мы можем обсуждать такие вопросы: закрывать ли Мавзолей или не закрывать.

— Закрывать так не закрывать?

— Я не хотела бы сейчас. Закрывать, да. Но я не хотела бы на этом концентрироваться.

— А закрывать – это выносить или просто закрывать.

— Я не хочу это просто обсуждать. Потому что это серьезно.

— Ты сама сказала про мавзолей. У меня даже в голове этого не было.

— Муниципальный депутат Троицка. Какую позицию он имеет по этому вопросу? Какую ценность она имеет? Это ни то, что составляет предмет моих интересов.

— Хорошо. Такой простой вопрос. Как для депутата тебе важнее защитить права конкретного жителя Троицка или все-таки какой-то общий интерес? Что важнее: интересы общие или частные?

— Мне нужно конкретизировать. Я не могу так ответить на этот вопрос.

— Есть приоритет частных прав или интересов, и общественных. Не знаю. Например, можно каждому дать какую-то сумму в карман, просто, а можно на эти деньги построить …

— Нет, в этом смысле, конечно, общие.

— Это очень важно. Как раз для идентификации. В этом смысле это получается уже несколько не либеральная история, а более такая социалистическая.

— Здесь мне это, кажется, важно. Что каждому по потребностям, каждому выдать какую-то сумму денег и всех обеспечить – это не очень либеральная история. Наоборот, скорее адресная поддержка. Есть какие-то общие проекты для городского развития – я, конечно, их поддержку. У нас есть система адресной поддержки каких-то незащищенных социальных слоев. И это нужно сохранять.

— Расскажи про Троицк. Взгляд изнутри не просто жителя, не просто депутата, а человека, который испытывает любовь к Троицку. Все-таки это Москва, считается. Но вы же не идентифицируете себя москвичами? Вы все-таки троичане?

— Да. И такой лозунг «Монстрации»: «Здесь вам не Москва», по моему ощущению очень хорошо подходит к Троицку. Троицк – он, вообще, уникальный. Как статистически. У нас адрес: город Москва, город Троицк. Такое редко, где увидишь. Он, действительно, остается городом. Это не номинальное значение. Люди, действительно, чувствуют себя тройчанами. И это спустя пять лет после присоединения к Москве. В Троицке живет пятьдесят пять тысяч человек примерно. Но при этом, он очень компактный, очень зеленый. У него очень хорошая городская среда, действительно. Ни добавить, ни убрать. Очень хорошее у нас школьное образование, очень классный город для детей. Очень многие предпочитают: многие люди из Москвы, других городов сознательно переезжают в Троицк. Потому для детей, скажем от 0 до 18 лет, это прямо супер, супер город по комфортности и для развития.

У нас очень большая идентификация с лесом. Так получилось исторически, то есть в центре города лес.

— Это как раз тот, через который собираются дорогу прокладывать?

— В частности, да. Несколько лесных массивов. Изначально город построен на месте леса. Сорок лет назад, даже больше. И тройчане очень бережно к нему относятся. И при всяких попытках что-то сделать – очень нервничают. Для меня как для депутата, и как для общественника, это тоже дискуссионный вопрос. У города практически не осталось каких-то площадей для развития, но при этом у нас есть такой общественный ресурс как лес – одно из преимуществ города. Объективно. И здесь тоже нужно соблюсти баланс. И это сложно.

— Ты ходила по квартирам. Какое ощущение?

— Это с одной стороны очень классно, а с другой очень тяжело. Нельзя остановиться ни на минуту, потому что, когда ты выдохнешь, уже сложно начать сначала. Ты врываешься в личное пространство людей, которые заняты, которые ни разу не мечтали послушать, кто такая «Лена Верещагина» в этот пятничный вечер. Но при этом тебе нужно донести до них, какую-то свою мысль. Но у вас есть точка объединения – это Троицк. Меня мало чем можно было удивить, потому что у меня был опыт. Что-то меня удивляло. Я не устаю приводить пример про голубя, когда я звоню в дверь, глазок которой забит пробкой от шампанского. Выходит женщина, а у нее в коридоре сидит большой голубь. Какие-то такие вещи.

— А зачем он там сидит?

— Я не знаю. Просто сидит. Я невозмутимо начала с ней общаться. Очень много людей агрессивных, но я дала себе установку, что я на конфликт не нарываюсь, поэтому, я не позволяла себе. Терпеливой, в общем-то, была в отличие от обычной жизни.

— А так ты не терппелива?

— Сложно меня назвать терпеливой. Я делала скидку на то, что я врываюсь к людям. А они меня совсем не ждут. Были случаи, которые мне, наверное, на долго запомнятся. Потому что просто они мне запали в память. Много разных историй было.

— А что именно? Что-то яркое вспомни.

— Был мужчина, которому я начала говорить какую-то стандартную речь, что вот, мне 23 года, я собираюсь стать депутатом и он стал смеяться. Я привыкла, что мне говорили: «Что? 23 года – до свидания! Иди рожай. Иди поработай двадцать лет на заводе, выйди замуж, (хотя я уже замужем)», и так далее. Но тут мужчина смеялся пять минут. И я не могла понять что же его так рассмешило. Мне просто было не комфортно. Наверное, поэтому я запомнила.

— И чем закончилось? Было так интересно. Какая-то недосказанность. Так чем же закончилось?

— Я сказала: «раз вам смешно, то я пошла». Что еще было? Были люди, которые грозились вызвать полицию. Но это все какие-то банальные случаи, какие-то все технические моменты.

— Сколько ты набрала голосов?

— 955.

— 955 на 13 тысяч избирателей. Это довольно много.

— У нас была одна из самых больших явок: около 30%.

— И какое место ты заняла?

— Последнее пятое. Среди двадцати человек, которые прошли в четырех округах я заняла самое последнее место.

— Это не считается. Считает в округе.

— Вот я заняла пятое в округе. На пять голосов я опередила шестое место.

— Кого отцепила?

— Это была жещнина из так называемой «команды Троицка». Такая городская команда, которая шла при поддержке «Единой России». Вот ее я обогнала.

— А кто она?

— Она предпринимательница. В Троицке у нее было кафе, магазин. Такая, кстати, на фоне всей команды, наименее такая связанная с городом, то есть неподчиненная главе.

— Директор твоей школы прошла.

— Директор прошел. Он мужчина. Мы сейчас с ним сидим.

— Директор школы, в которой ты училась, он и тогда был директором и сейчас депутатом. Так что вы теперь на одном уровне. Социальный статус у вас теперь идентичный. Расскажи о работе. С одной стороны, «один в поле не воин», а с другой стороны, если бы тебя там не было, то было бы совсем не интересно. Как сейчас работает Совет депутатов? Как часто заседаете? Сколько времени это длится? Какие интересные вопросы вы рассматриваете? Удается ли что-то самой: поставить в повестку дня, продавить что-то?

— Совет депутатов работает у нас уже кучу лет, в одно и то же время, в один и тот же день. Мы в отличие от большинства московских советов, заседаем днем, по четвергам. И мне в связи с этим пришлось кардинально перекроить рабочий график. Это, конечно, не очень удобно. Но я уже привыкла. Редкое единодушие у нас в Совете депутатов получается, с чем я не очень согласна. Пытаюсь разбавить это всячески, когда могу. При этом чувствую, что в некоторых моментах погружаюсь в корпоративную солидарность. У меня каждый момент – борьба с собой. Не свалиться в какой-то популизм, потому что я чувствую, что меня коллеги, депутаты, многие изначально меня знают по каким-то прошлым действиям. Многим рассказывали. Изначально на меня повешен ярлычок «местная Ксения Собчак» или «подруга Навального». Это прямо такие высказывания от людей.

  • 20/04/18
Свиридов. TALK — Владимир Калинин (Ломоносовский)

Выступал ли депутат против празднования Дня Победы? Нужна ли России военная кампания в Сирии? Как знакомства в мэрии и Ксения Собчак помогли остановить незаконную стройку? Как и для чего власти снижают количество парковочных мест? За что можно похвалить Собянина?

В новом выпуске «Свиридов. TALK» — муниципальный депутат района Ломоносовский Владимир Калинин.

Полная версия интервью — по ссылке.

  • 11/04/18
СВИРИДОВ. TALK — АЛЕКСЕЙ ГУСЕВ (ЧЕРЁМУШКИ)

Как стать депутатом после событий на Болотной? Как власть оказывает давление на жителей? Как мобилизовать своих сторонников на выборах?

В новом выпуске Свиридов. TALK – депутат муниципального округа Черёмушки Алексей Гусев. Полная версия интервью — по ссылке.

  • 25/01/18
СВИРИДОВ. TALK — ИЛЬЯ БЕР (ПРЕОБРАЖЕНСКОЕ)

Почему Собчак — это плохой проект? Как надо действовать с московскими властями? В чём главная проблема реновации?

В новом выпуске Свиридов. TALK – депутат муниципального округа Преображенское Илья Бер. Полная версия интервью — по ссылке.

  • 15/01/18
СВИРИДОВ. TALK — АЛИСА ОБРАЗЦОВА (АКАДЕМИЧЕСКИЙ)

Какая агитация наиболее эффективна на выборах? Какой город является самым оппозиционным в России? Можно ли совмещать работу адвоката и муниципального депутата?

В новом выпуске «Свиридов. TALK» — муниципальный депутат района Академический Алиса Образцова. Полная версия интервью — по ссылке.
  • 12/01/18
1 2 3 6

Back to Top