Как стать депутатом после событий на Болотной? Как власть оказывает давление на жителей? Как мобилизовать своих сторонников на выборах?

В новом выпуске Свиридов. TALK – депутат муниципального округа Черёмушки Алексей Гусев.

Это было порывом сердца

— Алексей,  мы с вами уже не первый созыв депутаты, вы депутатсвуете в Черемушках второй созыв. Сколько было у вас в прошлом созыве сторонников?

— Не скажу, что моих сторонников, но оппозиционных было трое. Изначально избралось шесть на шесть, потом трое перебежали на сторону «Единой России», оказалось три на девять, к сожалению, ни блокирующего пакета, ничего.

— А сейчас какой расклад?

— Сейчас семь на пять в нашу пользу.

— Семь на пять и это такой монолит?

— Это, конечно, монолит, достаточно сильный: у нас получилось 5 депутатов от КПРФ и 2 депутата от «Яблока».

— Так, по ощущениям, изменился расклад сил?

— Да, кончено, по-другому. Решение теперь принимает фактически большинство. Мы обсуждаем все вопросы, стараемся и коллег из оппозиции подключать, единороссов. Из «Единой России» мы стараемся подключать, обсуждать вопросы с ними, но, к сожалению, они не всегда проявляют такое рвение к работе, как наша семерка. Тем не менее, мы их со счетов не сбрасываем, и нужно понимать, что решения принимаются простым большинством. Есть еще решения, которые принимаются двумя третями в Совете депутатов.

— А почему решил стать муниципальным депутатом?

— Это был 2012 год, наверное. Это было порывом сердца.

— Но ты был самым молодым депутатом или одним из самых?

— Вера Кетчанова точно была меня моложе.

— Сколько тебе было?

— 22

— Зачем тебе это в 22 года?

— Я тогда был студентом еще, и так сложилось, что это период политической активности. Но я ее и до этого старался проявлять, а 2011-12 гг. — это всем известные события, это Болотная площадь, и у меня возник такой стимул: действительно, грядут президентские выборы, вместе с ними будут выборы муниципальные, почему бы не попробовать. У меня возникла сначала идея, что я хотел кому-то помочь баллотироваться, а в моём районе, по сути, никакой команды особо сильной нет, и пошёл самовыдвиженцем.

— С 2012-м годом понятно, это было на волне общего протеста, никакой гениальной идеи, просто хотелось поучаствовать.

— Было стремление понять, разобраться, как устроено местное самоуправление, понять это изнутри, получить определенный опыт, помочь району.

— Что-то получилось за эти 5 лет?

— В плане решений, понятное дело, нет. Но я могу перечислить внутренние вопросы, которые мы решали, от шлагбаумов пресловутых до каких-то частных вопросов. Я был депутатом, у которого больше всего людей приходили на приёмы, то есть цифры там сотнями исчисляются. Кто-то просто обращался с просьбами вне моих полномочий, там, может, были какие-то неудачи. Но, в общем, достаточно продуктивно, это помогло мне разобраться в местном самоуправлении, с моей точки зрения, неплохо в самой системе. Во-вторых, есть точечные успехи, у нас была идея со сбором мусора, мы добились того, что Юго-Запад стал пилотным проектом в этой сфере — ни один район Москвы настолько сейчас не оснащён таким количеством контейнеров с раздельным сбором мусора.

— А куда его вывозят?

— Это хороший вопрос, на самом деле.

— Не проводили никакой проверки?

— В принципе, этим занимается «МКМ-Логистика», есть такая мусоровывозящая компания. На сегодняшний день вопрос переработки мусора стоит еще более остро. Часть раздельного мусора вывозится и перерабатывается.

— Куда?

— У нас есть перерабатывающие заводы в Подмосковье. Если я не ошибаюсь, в Подольске есть. Тут, опять же, мощностей недостаточно, чтобы обеспечивать весь поток. Сам по себе подход, стремление к тому, чтобы у нас вводился раздельный сбор мусора, это мне кажется уже неплохо. Уже неплохо, что люди стали к этому вопросу обращаться.

Там все эти нюансы районные наподобие собачьих площадок: в большинстве районов их нет, у нас они есть, постепенно появляющиеся, было 0, стало 3, надеюсь, будет больше. Сейчас мы активно защищали жителей против реновации, у нас один из самых пятиэтажных районов. По-моему, больше только в Кузьминках, если не ошибаюсь.

— В Можайском больше.

— То, что больше ста — по пальцам пересчитать.

Сложно отношусь к программе реновации

— Вы за или, в основном, против?

— Зависит очень сильно от дома.

— Сколько у вас домов вошло в программу?

— В голосование вошло 121 из 125 при том, что по голосованию вышло из программы 6, но здесь вопрос в нюансах, пятиэтажка пятиэтажке рознь. Бывают кирпичные пятиэтажки возле метро, то есть люди не очень хотят переезжать или сомневаются.

— 6 – это, на самом, деле ничтожное количество.

— Если сравнивать с соседними районами, это не статистическая погрешность. А взять такие районы как Академический, там вышло 0

— А сам как относишься вот к этой программе?

— Сложно отношусь к программе реновации. Потому что я общаюсь как раз таки с избирателями, которые живут в этих пятиэтажках.

— Давай так: на кампании какую использовал риторику касательно реновации?

— В самой кампании мы эту риторику не использовали. Перед кампанией мы помогали жителям, которые сами инициировали у себя вопрос по поводу выхода, мы помогали им проводить ОСС – общее собрание собственников.

— ОСС – это юридическое действие по жилищному кодексу, которое является высшем органом принятия решения в жилом доме. Могут быть вопросы касательно реновации, касательно ремонта, касательно управляющей компании, организации самоуправления этого дома, то есть если люди хотят сделать ТСЖ и так далее.

— Да, общее собрание собственников мы помогали проводить, но у нас, на самом деле, таких домов было десятка полтора. Если человек высказывал своё мнение, то мы ему помогали. Какую-то агитацию вести в этом плане я считаю немножечко неправильно, потому что есть собственники, они должны принимать решение самостоятельно. Другое дело, что, с моей точки зрения, городские власти оказывали давление. Разные автобусы МФЦ привозил, вот давайте проголосуйте, не отходя от подъезда. У нас была такая история, что дома вот эти спорные, где было спорное голосование, им помогали, им привозили этот автобус, то есть на них оказывалось давление.

— Но у нас вопрос не про реновацию, а про Алексея Гусева. Скажи, пожалуйста, вообще итоги выборов можно оценить как победу? Можешь своё выступление охарактеризовать, вообще, сколько голосов набрал?

— Не очень много, в первый раз я набрал 3.5 тысячи, в этот раз 888.

— А место какое?

— Первое.

— Ну, то есть победитель. Что значит не очень много?

— В первый раз тоже было первое.

— Вы 7 мандатов взяли, вы правите бал. Что главным было в кампании, что дало результат?

— На этих выборах власть принимала однозначную тактику – это сушка явки. В этих условиях однозначно надо было мобилизовать своих сторонников, людей которых знаешь, с которыми готов общаться.  Я считаю, что 80-90% успеха – это поквартирный обход. Мы обошли все квартиры, 100%. Было 3 или 4 дома, куда мы просто не могли попасть, закрытые дома с охраняемой территорией, но там небольшое количество избирателей, порядка 95% мы обошли.

— А команда Гудкова – Каца вас поддерживала?

— Меня лично нет, хотя я призвал ребят, которые баллотировались, вне зависимости от отношений, зарегистрироваться на этой платформе. Но очень быстро Кац удалил большинство из нас, в том числе меня, то есть я там был, чтобы занять место. Уже когда кампания началась, меня оттуда удалили.

— А почему?

— Потому что они сочли, что член партии КПРФ не может там находиться.

— Ведь были же такие.

— Были, но Кац рассудил как-то по-другому, и большинство людей он тоже удалил, кто-то остался.

— Тогда другой вопрос: а как оцениваешь, интернет на этой кампании сработал или нет?

— Я изначально считал, что интернет вряд ли даст большой приток голосов, но, если смотреть на результат… Как работал Кац и его платформа, я приведу пример: у нас в одном округе было четыре кандидата из нашей команды и, помимо этого, Кац поставил еще одно кандидата, так сказать в пику нам, и вот этот человек ни принес фотографии, то есть он был вообще без фотографии.

— У нас на Таганке не было фотографий вообще.

— У нас были. Я к тому, что если фотографию не принес, это говорит о малой заинтересованности в выборах, он не вёл никакой кампании, он большую часть выборов провёл за рубежом, судя по соцсетям, то, что я видел. Он, соответственно, не выиграл. Вообще, человек достаточно интересный, мама у него работает в аппарате «Справедливой России», а сам от «Яблока» баллотируется.

— Кто?

— Его зовут Павел Астахов, этот человек занял достаточно высокое место, он набрал в районе 400 голосов, то есть сработало.

— Причём это другие люди, не те, которые голосовали за тебя, а «яблочники», которые с тобой шли?

— В моём округе «яблочников» не было, поэтому все «яблочные» голоса пришлись на него плюс голоса от Каца.

— А твои сокомандники, которые вместе с тобой сейчас избрались, их поддерживала команда Каца?

— Тех, кто был со мной в одном округе – нет.

— А тех, кто избрались?

— А тех, кто избрались, на сегодняшний день у нас трое, кто получал поддержку, были в списке.

— Нет ощущения, не думал, не смотрел по корреляции, им дало что-то это?

— Да, я считаю, что дало.

— А в процентах, в голосах?

— Ну, я вот высчитывал, человек, который не ведёт никакую кампанию от «Яблока», и у него 400 голосов.

— Сколько это в процентах?

— Я думаю, где-то 17% от пришедших.

— Это очень много.

— Я думаю, что из них где-то 7-10% за счёт Каца.

— Хорошо, такой вопрос: я думаю, бессмысленно спрашивать, как относишься к проекту Каца-Гудкова, раз они тебя так бортанули.

— Нет, сам принцип мне кажется удачным. Создать такой «убер» для кандидатов демократической волны, это было очень–очень здорово, очень перспективно с одной стороны. С другой стороны, этот проект был направлен на победу немного сил, связанных с поддержкой Гудкова на мэрских выборах. Я очень уважительно отношусь к их работе.

— Какой?

— Ну, до недавних пор это был Андрей Евгеньевич, сейчас вопрос более сложный.

— Как ты вообще относишься к ситуации с Клычковым, что это было, это нормально для политика, это рост или таким способом его убрали?

— Мне сложно сказать, я думаю, что, в любом случае, это признание заслуг Андрей Евгеньевича. Это показывает, что власть его испугалась, как я считаю, на мэрских выборах и была вынуждена искать способы.

— То есть это победа и рост?

— Безусловно, это рост, это шаг вперед для Клычкова и для партии в том числе. Поэтому, я оцениваю эти события как позитивные, сейчас, я думаю, будет еще кандидат в мэры от КПРФ.

Есть ощущение, что инфраструктура Навального больше всего напоминает секту

— А к Навальному как относишься?

— К Навальному сейчас никак. Когда он баллотировался в мэры, я считал, что это хороший оппозиционный вариант, я за него даже подпись оставлял.

— Сейчас к его акциям как относишься, он ведёт большую кампанию президентскую?

— У меня есть ощущение, что Навальный, на смену такой вот оппозиционной повестки, перешёл в строительство своей собственной инфраструктуры, которая больше всего напоминает секту. Я скажу так: поддерживаю оппозиционные начинания, другое дело, что я не вижу чётко выстроенной программы Алексея Навального. Поэтому, если говорить, как я отношусь к Навальному, надо говорить о каких-то конкретных пунктах его программы.

— Ты против борьбы с коррупцией?

— Я за борьбу с коррупцией, прости ради Бога (смеется). Да, я за борьбу с коррупцией, как и Алексей Навальный, но это против всего плохого, за всё хорошее.

— А к Собчак?

— Ох, тут про Собчак была история, мне два или три дня назад звонили  и приглашали работать к ней в штаб.

— За 100-150 тысяч рублей, я полагаю?

— Нет, по моему, 250 сказали.

— О, тебя оценили дороже, чем некоторых других коллег.

— Да, значит позвонили, говорят, что и как, я шёл как раз по улице в этот момент, но было хорошо понятно, что это розыгрыш. Потому что там люди звонят и говорят: я от Станислава Белковского, я даже не расслышал, как человек представился, плохо было слышно. Причём, так настойчиво звонили всё время. «Вы знаете, не очень готов, перезвоните мне завтра»,  — я им сказал. Я думаю очень скоро всё это появится, будет обсуждаться.

— Всё уже появилось, и тебя это не коснулось, красавчик, там замочили двух других депутатов.

— Я на самом деле предвидел, что они могут нарезать эту фразу.

— А мог бы хайпануть, показали бы тебя на «России 24».

— Мне говорили, что запись была какая-то со мной.

— То, что я видел – тебя не было.

— Я в то же время выложил в твиттере: «Звонили пранкеры, звали работать к Собчак».

— Для тех, кто не в курсе событий на политическом Олимпе федерального масштаба: поскольку сейчас начинается президентская кампания, начинаются розыгрыши, пранки. Позвонили нескольким муниципальным депутатам, не буду их перечислять, и всем им предложили работать в штабе Ксении Собчак, при том, что они избраны от определенных партий и эти определенные партии выдвигают своих кандидатов в президенты. На этом строится фабула о том, что смотрите, какие негодяи, избрались от одной партии, сейчас готовы поддержать кандидата от другой партии, всё это ради денег, посмотрите, мол, какие политические проститутки. И так, на прошлых выборах вы были самовыдвиженцем, на этих выборах вы уже выдвигались от КПРФ, причём года два тому назад в нее вступили, почему?

— В 2012 году, я не был членом партии.

— Это понятно, я имею в виду почему ты вступил, ты МГУшник, у тебя три языка, умный парень, ты кандидат?

— Сейчас должен защититься.

— В процессе, аспирант. Но у КПРФ, там же уже нет никакой идеологии, ты говоришь Алексей Навальный – непонятная у него программа, у КПРФ тоже непонятная, они отказались от догм коммунистических, от запрета на частную собственность, запрета на религию и так далее. Все основные, именно коммунистические постулаты, они прорваны, смысл?

— Я скажу так: во-первых я с тобой абсолютно не согласен, что у КПРФ нет программы, достаточно зайти на сайт kprf.ru и почитать, она левая по своей риторике. Я вообще считаю, что на политическом поле, в нашем пространстве она настолько выжжена, что на сегодняшний день не существует какой-то адекватной левой партии, которая отражала бы мнение электората. Как мне кажется, такая левая идеология, она была бы востребована большинством населения. Проблема состоит в том, что у нас, на сегодняшний день, выборы не являются борьбой идей абсолютно, на сегодняшний день, выборы – это борьба технологий и это хорошо показали муниципальные выборы.

  • 25/01/18