Как стать депутатом после событий на Болотной? Как власть оказывает давление на жителей? Как мобилизовать своих сторонников на выборах?

В новом выпуске Свиридов. TALK – депутат муниципального округа Черёмушки Алексей Гусев.

Это было порывом сердца

— Алексей,  мы с вами уже не первый созыв депутаты, вы депутатсвуете в Черемушках второй созыв. Сколько было у вас в прошлом созыве сторонников?

— Не скажу, что моих сторонников, но оппозиционных было трое. Изначально избралось шесть на шесть, потом трое перебежали на сторону «Единой России», оказалось три на девять, к сожалению, ни блокирующего пакета, ничего.

— А сейчас какой расклад?

— Сейчас семь на пять в нашу пользу.

— Семь на пять и это такой монолит?

— Это, конечно, монолит, достаточно сильный: у нас получилось 5 депутатов от КПРФ и 2 депутата от «Яблока».

— Так, по ощущениям, изменился расклад сил?

— Да, кончено, по-другому. Решение теперь принимает фактически большинство. Мы обсуждаем все вопросы, стараемся и коллег из оппозиции подключать, единороссов. Из «Единой России» мы стараемся подключать, обсуждать вопросы с ними, но, к сожалению, они не всегда проявляют такое рвение к работе, как наша семерка. Тем не менее, мы их со счетов не сбрасываем, и нужно понимать, что решения принимаются простым большинством. Есть еще решения, которые принимаются двумя третями в Совете депутатов.

— А почему решил стать муниципальным депутатом?

— Это был 2012 год, наверное. Это было порывом сердца.

— Но ты был самым молодым депутатом или одним из самых?

— Вера Кетчанова точно была меня моложе.

— Сколько тебе было?

— 22

— Зачем тебе это в 22 года?

— Я тогда был студентом еще, и так сложилось, что это период политической активности. Но я ее и до этого старался проявлять, а 2011-12 гг. — это всем известные события, это Болотная площадь, и у меня возник такой стимул: действительно, грядут президентские выборы, вместе с ними будут выборы муниципальные, почему бы не попробовать. У меня возникла сначала идея, что я хотел кому-то помочь баллотироваться, а в моём районе, по сути, никакой команды особо сильной нет, и пошёл самовыдвиженцем.

— С 2012-м годом понятно, это было на волне общего протеста, никакой гениальной идеи, просто хотелось поучаствовать.

— Было стремление понять, разобраться, как устроено местное самоуправление, понять это изнутри, получить определенный опыт, помочь району.

— Что-то получилось за эти 5 лет?

— В плане решений, понятное дело, нет. Но я могу перечислить внутренние вопросы, которые мы решали, от шлагбаумов пресловутых до каких-то частных вопросов. Я был депутатом, у которого больше всего людей приходили на приёмы, то есть цифры там сотнями исчисляются. Кто-то просто обращался с просьбами вне моих полномочий, там, может, были какие-то неудачи. Но, в общем, достаточно продуктивно, это помогло мне разобраться в местном самоуправлении, с моей точки зрения, неплохо в самой системе. Во-вторых, есть точечные успехи, у нас была идея со сбором мусора, мы добились того, что Юго-Запад стал пилотным проектом в этой сфере — ни один район Москвы настолько сейчас не оснащён таким количеством контейнеров с раздельным сбором мусора.

— А куда его вывозят?

— Это хороший вопрос, на самом деле.

— Не проводили никакой проверки?

— В принципе, этим занимается «МКМ-Логистика», есть такая мусоровывозящая компания. На сегодняшний день вопрос переработки мусора стоит еще более остро. Часть раздельного мусора вывозится и перерабатывается.

— Куда?

— У нас есть перерабатывающие заводы в Подмосковье. Если я не ошибаюсь, в Подольске есть. Тут, опять же, мощностей недостаточно, чтобы обеспечивать весь поток. Сам по себе подход, стремление к тому, чтобы у нас вводился раздельный сбор мусора, это мне кажется уже неплохо. Уже неплохо, что люди стали к этому вопросу обращаться.

Там все эти нюансы районные наподобие собачьих площадок: в большинстве районов их нет, у нас они есть, постепенно появляющиеся, было 0, стало 3, надеюсь, будет больше. Сейчас мы активно защищали жителей против реновации, у нас один из самых пятиэтажных районов. По-моему, больше только в Кузьминках, если не ошибаюсь.

— В Можайском больше.

— То, что больше ста — по пальцам пересчитать.

Сложно отношусь к программе реновации

— Вы за или, в основном, против?

— Зависит очень сильно от дома.

— Сколько у вас домов вошло в программу?

— В голосование вошло 121 из 125 при том, что по голосованию вышло из программы 6, но здесь вопрос в нюансах, пятиэтажка пятиэтажке рознь. Бывают кирпичные пятиэтажки возле метро, то есть люди не очень хотят переезжать или сомневаются.

— 6 – это, на самом, деле ничтожное количество.

— Если сравнивать с соседними районами, это не статистическая погрешность. А взять такие районы как Академический, там вышло 0

— А сам как относишься вот к этой программе?

— Сложно отношусь к программе реновации. Потому что я общаюсь как раз таки с избирателями, которые живут в этих пятиэтажках.

— Давай так: на кампании какую использовал риторику касательно реновации?

— В самой кампании мы эту риторику не использовали. Перед кампанией мы помогали жителям, которые сами инициировали у себя вопрос по поводу выхода, мы помогали им проводить ОСС – общее собрание собственников.

— ОСС – это юридическое действие по жилищному кодексу, которое является высшем органом принятия решения в жилом доме. Могут быть вопросы касательно реновации, касательно ремонта, касательно управляющей компании, организации самоуправления этого дома, то есть если люди хотят сделать ТСЖ и так далее.

— Да, общее собрание собственников мы помогали проводить, но у нас, на самом деле, таких домов было десятка полтора. Если человек высказывал своё мнение, то мы ему помогали. Какую-то агитацию вести в этом плане я считаю немножечко неправильно, потому что есть собственники, они должны принимать решение самостоятельно. Другое дело, что, с моей точки зрения, городские власти оказывали давление. Разные автобусы МФЦ привозил, вот давайте проголосуйте, не отходя от подъезда. У нас была такая история, что дома вот эти спорные, где было спорное голосование, им помогали, им привозили этот автобус, то есть на них оказывалось давление.

— Но у нас вопрос не про реновацию, а про Алексея Гусева. Скажи, пожалуйста, вообще итоги выборов можно оценить как победу? Можешь своё выступление охарактеризовать, вообще, сколько голосов набрал?

— Не очень много, в первый раз я набрал 3.5 тысячи, в этот раз 888.

— А место какое?

— Первое.

— Ну, то есть победитель. Что значит не очень много?

— В первый раз тоже было первое.

— Вы 7 мандатов взяли, вы правите бал. Что главным было в кампании, что дало результат?

— На этих выборах власть принимала однозначную тактику – это сушка явки. В этих условиях однозначно надо было мобилизовать своих сторонников, людей которых знаешь, с которыми готов общаться.  Я считаю, что 80-90% успеха – это поквартирный обход. Мы обошли все квартиры, 100%. Было 3 или 4 дома, куда мы просто не могли попасть, закрытые дома с охраняемой территорией, но там небольшое количество избирателей, порядка 95% мы обошли.

— А команда Гудкова – Каца вас поддерживала?

— Меня лично нет, хотя я призвал ребят, которые баллотировались, вне зависимости от отношений, зарегистрироваться на этой платформе. Но очень быстро Кац удалил большинство из нас, в том числе меня, то есть я там был, чтобы занять место. Уже когда кампания началась, меня оттуда удалили.

— А почему?

— Потому что они сочли, что член партии КПРФ не может там находиться.

— Ведь были же такие.

— Были, но Кац рассудил как-то по-другому, и большинство людей он тоже удалил, кто-то остался.

— Тогда другой вопрос: а как оцениваешь, интернет на этой кампании сработал или нет?

— Я изначально считал, что интернет вряд ли даст большой приток голосов, но, если смотреть на результат… Как работал Кац и его платформа, я приведу пример: у нас в одном округе было четыре кандидата из нашей команды и, помимо этого, Кац поставил еще одно кандидата, так сказать в пику нам, и вот этот человек ни принес фотографии, то есть он был вообще без фотографии.

— У нас на Таганке не было фотографий вообще.

— У нас были. Я к тому, что если фотографию не принес, это говорит о малой заинтересованности в выборах, он не вёл никакой кампании, он большую часть выборов провёл за рубежом, судя по соцсетям, то, что я видел. Он, соответственно, не выиграл. Вообще, человек достаточно интересный, мама у него работает в аппарате «Справедливой России», а сам от «Яблока» баллотируется.

— Кто?

— Его зовут Павел Астахов, этот человек занял достаточно высокое место, он набрал в районе 400 голосов, то есть сработало.

— Причём это другие люди, не те, которые голосовали за тебя, а «яблочники», которые с тобой шли?

— В моём округе «яблочников» не было, поэтому все «яблочные» голоса пришлись на него плюс голоса от Каца.

— А твои сокомандники, которые вместе с тобой сейчас избрались, их поддерживала команда Каца?

— Тех, кто был со мной в одном округе – нет.

— А тех, кто избрались?

— А тех, кто избрались, на сегодняшний день у нас трое, кто получал поддержку, были в списке.

— Нет ощущения, не думал, не смотрел по корреляции, им дало что-то это?

— Да, я считаю, что дало.

— А в процентах, в голосах?

— Ну, я вот высчитывал, человек, который не ведёт никакую кампанию от «Яблока», и у него 400 голосов.

— Сколько это в процентах?

— Я думаю, где-то 17% от пришедших.

— Это очень много.

— Я думаю, что из них где-то 7-10% за счёт Каца.

— Хорошо, такой вопрос: я думаю, бессмысленно спрашивать, как относишься к проекту Каца-Гудкова, раз они тебя так бортанули.

— Нет, сам принцип мне кажется удачным. Создать такой «убер» для кандидатов демократической волны, это было очень–очень здорово, очень перспективно с одной стороны. С другой стороны, этот проект был направлен на победу немного сил, связанных с поддержкой Гудкова на мэрских выборах. Я очень уважительно отношусь к их работе.

— Какой?

— Ну, до недавних пор это был Андрей Евгеньевич, сейчас вопрос более сложный.

— Как ты вообще относишься к ситуации с Клычковым, что это было, это нормально для политика, это рост или таким способом его убрали?

— Мне сложно сказать, я думаю, что, в любом случае, это признание заслуг Андрей Евгеньевича. Это показывает, что власть его испугалась, как я считаю, на мэрских выборах и была вынуждена искать способы.

— То есть это победа и рост?

— Безусловно, это рост, это шаг вперед для Клычкова и для партии в том числе. Поэтому, я оцениваю эти события как позитивные, сейчас, я думаю, будет еще кандидат в мэры от КПРФ.

Есть ощущение, что инфраструктура Навального больше всего напоминает секту

— А к Навальному как относишься?

— К Навальному сейчас никак. Когда он баллотировался в мэры, я считал, что это хороший оппозиционный вариант, я за него даже подпись оставлял.

— Сейчас к его акциям как относишься, он ведёт большую кампанию президентскую?

— У меня есть ощущение, что Навальный, на смену такой вот оппозиционной повестки, перешёл в строительство своей собственной инфраструктуры, которая больше всего напоминает секту. Я скажу так: поддерживаю оппозиционные начинания, другое дело, что я не вижу чётко выстроенной программы Алексея Навального. Поэтому, если говорить, как я отношусь к Навальному, надо говорить о каких-то конкретных пунктах его программы.

— Ты против борьбы с коррупцией?

— Я за борьбу с коррупцией, прости ради Бога (смеется). Да, я за борьбу с коррупцией, как и Алексей Навальный, но это против всего плохого, за всё хорошее.

— А к Собчак?

— Ох, тут про Собчак была история, мне два или три дня назад звонили  и приглашали работать к ней в штаб.

— За 100-150 тысяч рублей, я полагаю?

— Нет, по моему, 250 сказали.

— О, тебя оценили дороже, чем некоторых других коллег.

— Да, значит позвонили, говорят, что и как, я шёл как раз по улице в этот момент, но было хорошо понятно, что это розыгрыш. Потому что там люди звонят и говорят: я от Станислава Белковского, я даже не расслышал, как человек представился, плохо было слышно. Причём, так настойчиво звонили всё время. «Вы знаете, не очень готов, перезвоните мне завтра»,  — я им сказал. Я думаю очень скоро всё это появится, будет обсуждаться.

— Всё уже появилось, и тебя это не коснулось, красавчик, там замочили двух других депутатов.

— Я на самом деле предвидел, что они могут нарезать эту фразу.

— А мог бы хайпануть, показали бы тебя на «России 24».

— Мне говорили, что запись была какая-то со мной.

— То, что я видел – тебя не было.

— Я в то же время выложил в твиттере: «Звонили пранкеры, звали работать к Собчак».

— Для тех, кто не в курсе событий на политическом Олимпе федерального масштаба: поскольку сейчас начинается президентская кампания, начинаются розыгрыши, пранки. Позвонили нескольким муниципальным депутатам, не буду их перечислять, и всем им предложили работать в штабе Ксении Собчак, при том, что они избраны от определенных партий и эти определенные партии выдвигают своих кандидатов в президенты. На этом строится фабула о том, что смотрите, какие негодяи, избрались от одной партии, сейчас готовы поддержать кандидата от другой партии, всё это ради денег, посмотрите, мол, какие политические проститутки. И так, на прошлых выборах вы были самовыдвиженцем, на этих выборах вы уже выдвигались от КПРФ, причём года два тому назад в нее вступили, почему?

— В 2012 году, я не был членом партии.

— Это понятно, я имею в виду почему ты вступил, ты МГУшник, у тебя три языка, умный парень, ты кандидат?

— Сейчас должен защититься.

— В процессе, аспирант. Но у КПРФ, там же уже нет никакой идеологии, ты говоришь Алексей Навальный – непонятная у него программа, у КПРФ тоже непонятная, они отказались от догм коммунистических, от запрета на частную собственность, запрета на религию и так далее. Все основные, именно коммунистические постулаты, они прорваны, смысл?

— Я скажу так: во-первых я с тобой абсолютно не согласен, что у КПРФ нет программы, достаточно зайти на сайт kprf.ru и почитать, она левая по своей риторике. Я вообще считаю, что на политическом поле, в нашем пространстве она настолько выжжена, что на сегодняшний день не существует какой-то адекватной левой партии, которая отражала бы мнение электората. Как мне кажется, такая левая идеология, она была бы востребована большинством населения. Проблема состоит в том, что у нас, на сегодняшний день, выборы не являются борьбой идей абсолютно, на сегодняшний день, выборы – это борьба технологий и это хорошо показали муниципальные выборы.

— То есть получается, что ты пошёл от КПРФ, чтобы больше голосов собрать: у них есть базовый электорат и ты из меркантильных соображений прикинул, что к чему.

— Нет, я повторюсь, КПРФ — это партия, которая отражает левую идеологию, по крайней мере, она ее декларирует. Что касается заявлений тех или иных и вопросов религии, конечно же, я это не очень одобряю, потому что это расходится с тем, что должна декларировать КПРФ. Но для меня спусковым крючком были события на Украине.

— У тебя даже, если не ошибаюсь, предмет научного интереса — украинский национализм, ты защищался по этой теме.

— Да правда.

— Это как катализатор?

— Занимался этой темой, часто ездил на Украину. Но я больше занимался западной Украиной и обществом западной Украины, политическими партиями, которые оттуда происходят. Ну и естественно национализм, как неотъемлемая часть политической жизни западной Украины, меня интересовал. Так сложилось, что я был на Майдане в 2014-м году, во Львове был, у меня сложилось чёткое убеждение, что несмотря на все наши противостояния, несмотря на все наши несогласия, русские и украинцы являются одним народом.

— У нас общий язык, общая религия, общая история, что еще надо.

— Ну не совсем общая, но генетика у нас общая и культура у нас общая.

— Потому что Львов не всегда был русским.

— И, мягко говоря, православные тоже в меньшинстве. Греко-католики в большинстве. Тем не менее, культура наша этническая, она очень схожа  и позволяет говорить о том,  что мы достаточно близкие народы, если не один народ.

— Ситуация в Украине тебя подтолкнула к вступлению в КПРФ?

— Безусловно, потому что КПРФ — одна из партий, которая декларирует это единство. На сегодняшний день нет партии, которая до Майдана декларировала необходимость объединения наших народов.

— Как раз хотел спросить об этом. Ты, как член гражданского совета КПРФ, декларировал цель добиться восставления геополитической целостности СССР через доминирование КПРФ в общеполитической жизни страны. Что это? Звучит несколько устрашающе.

— Устрашающе, но, к сожалению, гражданский совет не существует на данный момент

— То есть ты разделяешь все тезисы на сайте КПРФ?.

— Конечно, разделяю, я как раз об этом и сказал.

— Восстановление геополитической целостности СССР, через доминирование КПРФ?..

— Я считаю, что на сегодняшний день у нас есть, по крайней мере, перспективы развивать отношения со славянскими государствами, в первую очередь, с Украиной, Белоруссией и отчасти с Казахстаном.

— Дело не в этом. Насколько это вероятно через доминирования КПРФ?

— На сегодняшний день нынешние политические элиты не сделали ничего для того, чтобы у нас были добрососедские отношения с Украиной, да с той же самой Белоруссией, с которыми у нас самые близкие отношения. Как мне видится, они наоборот ведут курс на разделение наших государств, на разделение наших народов. Повторюсь, я не говорю, что я поддерживаю какую-то военную интервенцию и что-либо еще, я поддерживаю именно развитие добрососедских отношений. Если речь идёт о каком-то едином геополитическом пространстве добровольно, если это происходит не добровольно, насильно мил не будешь.

— Вернёмся на землю.  Вы победили, взяли большинство, но главой ты не избрался, кто там у вас сейчас рулит?

— Дело в том, что главу избирают две трети, у нас 7 голосов, нужно 8. Абсолютно нелегитимная ситуация: бывшая глава не избралась, это Екатерина Минаева, женщина из «Единой России». Она не избралась на новый созыв, то есть она провалилась на выборах, и на сегодняшний день она продолжает возглавлять Совет депутатов и муниципальное образование. С моей точки зрения, это абсурдное положение. Есть, во-первых, 56-й закон города Москвы, в котором говорится, что полномочия главы прекращаются вместе с новым созывом. Он находится в прямом противоречии с 131-м федеральным законом.

— 131-й имеет приоритет.

— Безусловно, я говорю о том, что они находятся в противоречии. Даже сам факт того, что когда прописывались нормы законодательства, никто не мог подумать, что данным фактом воспользуется «Единая Россия» и проиграет в Черёмушках. Получилось именно так, ведь 56-й закон писан не вчера, на секундочку, 2003-й год.

— Что делать?

— Что делать? У меня простой призыв к «Единой России»: давайте заключим пакетное заключение. Абсолютно разумное: тот, кто получил большинство, должен иметь своего главу, а заместитель может быть представителем «Единой Россией». Я думаю, что это абсолютно разумный ход, но, к сожалению, они ведут себя так, будто проблемы никакой нет, они продолжают блокировать выборы нового главы, при этом не выставляя своего кандидата. Среди них ни одного кандидата, который хочет быть главой.

— Смотрел видео, там постоянно кто-то пытается доказать нелегитимность, кто-то уходит, кто-то приходит.

— Единоросы уходят, блокируют работу.

— Но если вас семеро, вы можете продолжить работу.

— Да мы можем работать, но нужно понимать, кто подписывает решения. Глава муниципального образования, глава отказывается.

— Подписывает, по-моему, председательствующий, нет?

— Нет, дело в том, что подписывает решение председатель, а в нашем случае председатель и глава — это одно и то же. И дело в том, что без ее подписи ни одно решение не считается принятым. У нас сейчас был запрос в прокуратуру, уже срок даже прошёл по поводу заседания 2 октября, когда они просто покинули заседание, а глава отказалась подписывать решение, но мы не можем постоянно действовать через прокуратуру.

— Мы уже обсудили, что у тебя монолитная команда, что никого не отколют.  Значит, что: воевать, рвать, бороться, не принимать бюджет? Рано или поздно они поймут, что либо они кого-то из вас поддержат, либо вы будете блокировать всю работу в районе.

— Если мы возьмём путь на разрушение, эта ситуация должна быть дискомфортна ровно для тех, кто эту ситуацию устроил. Но она не должна быть дискомфортна для жителей района Черёмушки.

— Кто префект?

— «Единая Россия». На данный момент, в наших глазах, это устроили пять депутатов «Единой России», они блокируют. Поэтому, когда ты говоришь блокировать вопросы по капремонту, люди не должны страдать, у них крыша течёт, пока мы не выбираем главу.

— Если вы будете делать всё, что до этого делали представители «Единой России» в предыдущем созыве, то они не будут ничего делать, чтобы пойти вам на уступки. Зачем, вы и так всё делаете. Будут приводить каких-нибудь бабушек вам со словами «Где там наш капремонт?».

— Самое главное, за счёт чего живёт у нас старый Совет депутатов: в основном люди бюджетники, подотчётные вышестоящим инстанциям. Мы понимаем, что переговоры должны быть достаточно широкие и для того, чтобы добиться того, чего мы хотим, мы, во-первых, имеем такой инструмент как бюджет. В вопросе бюджета есть излишне раздутая статья, это статья о праздниках, и эти праздники проводятся при непосредственном участии главы.

— Ну праздники — это какой-то мелкий вопрос. Я спрашиваю о сути власти в районе.

—  Я пример привожу, вопрос бюджета: можно урезать вопрос расходов на аппарат, главу муниципального образования в том числе, он же обеспечивает свою деятельность за счёт бюджета на аппарат, жители не страдают, крыши не текут.

— Что касается расходов на аппарат, если бюджет не принят, аппарат существует, исходя и 1/12 бюджета финансирования прошлого года.

— Необходимо сокращать расходы на аппарат.

— Но это ничего не даст. С точки зрения политики, что даст снятие нелегитимного главы?

— С точки зрения принятия решения, которое лоббируется «Единой Россий», ни одно решение принято не будет.  Что касается отчётов, мы пока не принимали ни одного нового отчёта. Отчёт главы мы, естественно, не примем. Потому что, как мы можем принять отчёт главы, который нелегитимно там находится?

— Отправить его в отставку — 2/3 у вас опять не хватит.

— Более того, мы планируем инициировать вопрос об отставке. Но также необходимо 2/3, поэтому мы находимся в ловушке.

— Но у вас нет другого пути.

— Это очень хорошо характеризует отношение городской власти к местному самоуправлению. Это стремление создать неуправляемый хаос, показать: вот люди не могут работать. Работать мы можем, нам не дают.

— Ты сторонник того, чтобы  работать,  не блокировать.

— Я сторонник того, чтобы идти на эти самые жесткие меры, чтобы они давали результат.

— Обрубить деньги на праздники, я не вижу в этом жёстких мер.

— Когда станет ясно, что «Единая Россия» считает, что такой глава это не нормально, и когда они будут с нами выходить на переговоры, я думаю, что этот дедлайн будет очень скоро. Мы будем вынуждены пойти на радикальные меры и, безусловно, на них пойдём. Потому что я не хочу слушать, что это как-то затронет жителей. Меня очень резануло, когда ты сказал про капремонты. Капремонтов это точно не коснётся. Что касается остальных вопросов, мы обязательно будем это прорабатывать, и я уверен, что мы, что называется, «не утрёмся» с этой проблемой.

— Сколько приблизительно человек ты знаешь в районе, ты же не первый созыв депутат?

— Телефонная книжка, экселевская. У меня на сегодняшний день 1200 телефонов.

— А жителей?

— Избирателей 64 тысячи, в моём округе 20 тысяч с небольшим.

— Идея провести районный референдум, это прекрасная, конечно, идея: больше власти людям. Почему именно ограничение этажности должно быть предметом референдума?

— По моим ощущениям, вопросы, связанные с реновацией, сейчас самые актуальные для  нашего района, они вызывали наибольшее сопротивление, разные сторонники чуть ли не до хрипоты спорили друг с другом. Я адекватно понимаю вещь, значительная часть населения хочет переселения. Я в течение пяти лет очень часто общаюсь с людьми, и очень часто жители пятиэтажек говорили: когда нас снесут, когда переселят? Сейчас возникает угроза: у нас плотно застроенный район, он достаточно плотно заселён и в случае, если вместо пятиэтажек начнут расти 30-этажные дома, плотность населения резко увеличится. А это нагрузка на инфраструктуру, парковки, школы, детсады. Никакого на сегодня адекватного ответа, что будет в области инфраструктуры от города, мы не имеем. В этой связи мы настаиваем, чтобы городская среда оставалась достаточно комфортной  и если мы ведем речь об увеличении этажности дома, который строится на месте пятиэтажек, он должен надстраиваться на то количество этажей, которое необходимо для окупаемости этого проекта. Но не приводить к сверхдоходам и пустующим квартирам у нас в районе.

— Сколько этажей?

— Мы предлагали восемь, но, может, это будет и другая цифра, надо будет более детально к этому вопросу подойти. Мы пока обсуждали цифру в восемь этажей, у нас малоэтажный район.

— Считали, сколько будет стоить такой референдум?

— Да, считали, достаточно много.

— Сколько?

— У нас предшествующие выборы стоили, если не ошибаюсь, около четырех миллионов рублей, вот где-то в этом размере. 3-4 млн стоимость референдума.

— Как раз можно из праздников.

— Насколько я знаю, проведение референдумов подразумевает городскую субвенцию. Так что мы консультировались по данному вопросу и должны будут помочь городские структуры.

 

— В том созыве ты был одним из самых молодых депутатов, сейчас молодых очень много избралось, что бы ты им порекомендовал, может дал какой-нибудь совет?

— Совет, на самом деле, очень простой – вникайте в местное самоуправление, налаживайте отношения со своими коллегами, стройте команду. Мне кажется, самое важное для депутата, особенно первого созыва, построить микро-сообщество или даже более крупное сообщество из людей, которые не равнодушны к судьбе этого района. Это те люди, которые помогут реализоваться площадкам, тем же самым мониторингам по капремонту. Вот у нас замечательно, у нас появляются люди, которые просто компетентны в этом вопросе, в вопросе капитального ремонта, это всё местные жители. Почему бы этим не пользоваться? Очень важно создавать вокруг себя группу сторонников, которые будут поддерживать те начинания, которые хочется реализовывать на местном уровне.

— Пару личных вопросов. Ты знаешь три языка: английский, немецкий и латышский. Почему латышский?

— Латышский, честно говоря, это было такое увлечение, я просто занимался историей стран ближнего зарубежья. Я занимался историей Латвии, поэтому это громко сказано, что я его знаю.

— Я читал, что у тебя мама работает где-то в органах исполнительной власти?

—  Нет, мама не работает в органах исполнительной власти. Фамилия у меня распространённая, конечно, но нет.

— Есть даже депутат Мосгордумы.

— Нет, мы не родственники, Гусевых много.

— За какую команду болеешь?

— За «Спартак».

— Давно?

— Да, за футбольный и за хоккейный, с самого детства.

  • 25/01/18