Как Люся Штейн относится к Навальному и Собчак? Можно ли в 21 год знать, как решить проблемы ЖКХ? Легалайз: за или против?

В новом выпуске “Свиридов. TALK” — девушка, которая своей избирательной кампанией заставила всю Москву говорить о себе.

— Спасибо, что пришла. Мы встречаемся с муниципальными депутатами, которые 10 сентября прошли эти горнила выборов и стали муниципальными депутатами. Уже почти три месяца депутатствуешь, как тебе?

— Ничего неожиданного нет, сложно местами, но уже начинаю разбираться, ориентироваться. Уже даже есть успехи, небольшие, но на малых делах и строится успех деятельности муниципалитета.

— То есть, ты сторонница теории малых дел?

— Относительно себя – да. Но я не то чтобы верю девизу, под которым мы шли в кампании Кац-Гудков: «От лавочек к новой России». В этом я уже начинаю сомневаться, но я хотела заниматься общественной деятельностью, помогать людям – это удаётся. Думаю, что это не поменяет общей вид России, даже если все муниципальные депутаты будут этим успешно заниматься. Но если хоть что-то удаётся сделать, то хорошо.

— А помнишь кампанию Навального «Измени Россию, начни с Москвы» в 2013 году, на мэрах? Мне кажется, что это перекличка. Причем от Москвы до России недалеко, а от лавочек…

— На самом деле, от Москвы до России очень далеко.  То, что нас сейчас беспокоит в Москве, совершенно другого уровня проблемы за пределами Москвы.

— А где ты была в последний раз в маленьком городе?

— Самый маленький Кондопога, это Карелия. Удручающее впечатление производят, на самом деле, такие города и, насколько я понимаю, это повсеместно у нас.

— А ты слышала, сейчас была дискуссия между Кудриным и Собяниным по поводу агломерационного развития?

— Нет, не слышала.

— В минувшие выходные прошёл Кудринский форум. Общегражданский Российский форум. Сислибы – системные либералы там обсуждали агломерационное развитие России. Мировая экономика движется по пути агломерационного развития, поскольку появляются виды транспорта, которые могут очень быстро перевозить людей на различные расстояния. Например, из Москвы до Владимира час двадцать. И получается, что очень спрессовываются территории, когда ты проснулся в 300 км и через два часа можешь быть в центре Москвы. А если брать Японию или Китай, то там еще больше спрессовывается. И агломерационный принцип, о котором говорил Собянин, — это агломерация, это большой город, в котором из окраины в центр можно попасть за час. И прозвучал тезис: «Есть около 15 миллионов лишних людей, у которых нет шанса на хорошую работу, и нужно создавать другие места агломерационного развития, кроме Москвы».

— Безусловно, потому что центр, куда все стремятся, это – Москва или Санкт- Петербург, который считается менее перспективным. Не должно быть целью человека, который родился вне Москвы, попасть туда. Должны быть достойные места по всей стране.

Я думаю, что это было чьё-то решение, позволили пройти, спасибо

— Басманный как у тебя? Как можешь оценить состояние района?

— Мне очень повезло с районом. На мой взгляд, это один из лучших московских районов. Есть проблемы с управляющими компаниями, которые не выполняют свои обязанности должным образом, “Жжилищники” и так далее. В Красносельском тоже недавно были проблемы с домом, куда заселился “Жжилищник” со своими рабочими. Такое ощущение, что у нас такая же история происходит.

— То есть у вас проблемы с управляющими, которые работают в районе, иными словами “Жилищник”, или не совсем?

— Не только. Разные компании прикреплены к разным домам.

— Ты три месяца муниципальный депутат. Какие глобальные цели ты ставишь на эти пять лет общественной работы?

— Сейчас я работаю в рамках системы. Мне приходится встраиваться, чтобы починить какую-нибудь помойку или мусоропровод, или заделать дыру в тротуаре, мне нужно сделать 25 звонков. Я встраиваюсь в бюрократическую систему, которая складывалась годами, но я не хочу в ней погрязнуть и, может, у меня получится ее преодолеть и реформировать. Так я вижу свои основные цели.

— Если говорить про трубу или дыру в асфальте, то проще не 25 звонков сделать, а сфотографировать и на портал отправить.

— Письменные обращения вообще игнорируются.

— На портал gorod.mos.ru.

— С порталом тоже проблемы. Ко мне обращаются жители, которые написали и не получили отдачу.

— Так не бывает. Может, ты не вникала в эту историю, но есть портал gorod.mos.ru. Там более 20 косяков, которые они исправляют. Например, дыра в асфальте, сфотографировал – отправил и в течениеи 10 дней они всё должны исправить.

И они действительно эффективно работают?

— Да, были выборы, и мы перед выборами много вещей исправили через портал, потом жители нам говорили «спасибо», и это были наши избиратели.

Я думала, что, когда обращаются ко мне, это уже пройденный этап этих письменных заявлений. И я действую через свои контакты в департаментах, в управе и так далее. Письменные обращения — это 30 дней.

— Ты веришь, что что-то можешь изменить в масштабах одного района?

— В масштабах одного района можно изменить что-то в районе.

Чтобы Басманный отличался от Красносельского или от Таганки?

— Это будет какая-то внутренняя история. Сначала, когда я шла, рассчитывала на работу культурно-массовую, но сейчас понимаю, что это сложнее. Думала, что буду устраивать фестивали, – ярмарки, но сейчас погрязла в ЖКХ. Все сложно организовывать, согласовывать, у нас нет денег, нет бюджета вообще.

А у вас переданы были полномочия по спорту и досугу?

— Да, у нас есть комиссия.

— В общем, какие-то минимальные деньги на праздники есть?

— Да, какие-то новогодние будут. У нас даже есть депутат, которая сама, насколько я понимаю, финансирует из своего кармана. У нас был «День матери», бюджета на него не было, но она его провела.

— В 2012 году, когда избрались, мы проводили книжный фестиваль в Таганском парке, это мы делали без бюджета, просто, что мы пробили разрешение. На Ттаганке находился магазин «Гиперион», они обратились к нам за разрешением, провели, было всё очень здорово. Достаточно иметь желание. Если ты хочешь этим заниматься, то это возможно.

— Кстати, насчёт основных целей. У Яшина есть конгресс и там они обсуждают перспективу расширения полномочий депутатских, это важная, на мой взгляд, идея.

— Думаешь это реально?

Я не знаю, как это осуществить. Действительно, не очень понятно, чем заниматься в рамках текущих полномочий. То есть, конечно, ЖКХ, чинить трубу, грубо говоря.

— Люди за деньги вообще-то работают.

— Да, а я нет, потому и пустили «яблочников» в таком количестве, чтобы легитимизировать выборы. Чтобы показать, сколько независимых  ребят прошло, но серьёзных полномочий у этих ребят нет, никакую угрозу они не представляют. На самом деле, ситуация с жилищником показывает, что можно в рамках таких обстоятельствах что-то делать.

— То есть ты считаешь, что власть дала возможность?

Я думаю, что если бы они не хотели, чтобы мы прошли, они бы нам не дали. Голоса у нас реальные, но это значит, что всё прошло честным образом. То есть, люди, которых я агитировала на поквартирном обходе, которые про меня слышали, действительно пришли и положили бюллетени за меня. И это честно посчитали. Я думаю, что это было чьё-то решение, позволили пройти, спасибо.

Я свою кампанию сама делала, несмотря на все эти заговоры

— Пустили тебя в политику.

— Все говорят, что я молодой политик. Власть, я считаю, вообще смешное слово в муниципалитете, это даже не политика, это общественная работа.

У нас были дебаты «Тёрки на Стрелке»  и мы обсуждали, что это — политика или реальные дела.

— И к чему пришли?

— Все проголосовали, что это политика. Вадим Коровин был очень ярким, всех обаял, а Виктор Карпушин -, он рабочая лошадка.

— Красиво, конечно, звучит и приятно думать, что это политика, но надо реально смотреть на вещи. Может, Илья Яшин, перспективный молодой политик, то есть для него это политика, он себя позиционирует, как политика. Если говорить обо мне – то это общественная деятельность.

— Ты где-то называла участие в выборах смешной игрой.

— Да, не помню, где это было, про Собчак?

— Неважно, выборы — смешная игра?

— Скорее всего, это было про президентские выборы. То есть эта такая тренировка, спарринг. То есть люди, которые сейчас в штабе Собчак, они получают классный политологический опыт. Всем понятно, что это яркий политологический опыт, но почему нет. Про свои выборы я решила после ситуации с аАрбатским мальчиком. Когда люди подумали, что это была моя каомпания.

— Можешь еще рассказать, ты же была в штабе у Гудкова?

— Я организовывала коммуникативные тренинги.

— Что это такое?

— Есть Андрей Матвеев, который учит людей позиционировать себя, он работал на многих кампаниях, Навального в том числе. Его позвали вести тренинги с муниципальными депутатами, и нужен был человек, который будет это всё организовывать. Я устроилась туда работать.

— И как ты справлялась в качестве организатора?

— Окей. Единственный раз я опоздала на тренинг из-за этой истории. Когда я туда пришла, поднялась шумиха и мне Андрей сказал, если мы сейчас напишем пост, что ты собираешься выдвинуться, то люди решат, что это шаг предвыборной кампании, они так и решили, а уже потом я серьёзно втянулась, начала вести кампанию, не в качестве шутки.

— Как ты оцениваешь эту кампанию в целом и роль платформы Каца – Гудкова?

— Огромная роль. Я находилась внутри штаба, внутри всех чатов и, действительно, они колоссальную работу проделали.

— Сколько людей в этом механизме было задействовано?

— Кандидатов больше 1000, а в штабе человек 20. Анна Кузнецова – глава штаба и Максим Кац – основные.

— А в твоей кампании?

— Я свою кампанию сама делала, несмотря на все эти заговоры, о том, что у меня тайные кураторы, но там ничего сложного не было.

— Их роль в твоей кампании?

— В той же степени сыграли роль, как для остальных

— Ты можешь оценить ее?

— Конечно, я бы не узнала об этом, если бы не их кампания.

Я всё время на улице во что-то вмешиваюсь

— Если бы не история с Оскаром, не стала бы кандидатом?

— Если бы не они, я бы не преодолела всю бюрократическую волокиту при регистрации кандидата. Они облегчили всё это.

— По голосам ты сколько набрала?

— 1200

— Первое место, с отрывом?

— Витя Котов занял первое место, я второе. У нас была команда из трёх.

Трехмандатный округ?

— Четырёх-, но команда была из трёх: Витя Котов и Илья Морозов. И Витя набрал чуть больше меня. Мы вместе ходили, агитировали друг за друга, везде висели вместе.

— Поквартирку ходила? Сколько квартир прошли?

— Да, понятия не имею, штаб советовал каждую квартиру забивать в телефон, мы в какой-то момент поняли, что это время занимает и мы забили.

— А что вы делали? Потому что я помню, что ко мне тоже приходил агитатор. Мой оппонент пришёл ко мне домой на Таганке. И они меня агитировали, они просто давали мне АПМ и всё.

— Мы разговаривали, представлялись, говорили кто-что. Разговор быстро прекращался, когда человек слышал «выборы» или «Яблоко». С теми, кто шёл на контакт, мы всё подробно объясняли.  Ходили по парам, либо я с Витей, либо я с Ильей, то есть мальчик – девочка. Я переживала, что не прошли весь округ, но оказалось достаточно. И я уверена, что если бы не ходили по квартирам, я бы не выиграла.

— А что ты говорила, когда человек открыл, как ты его агитировала?

— Нам повезло, у нас молодая команда, делали акцент на возрасте. Хорошо, когда молодые идут в политику.

От «Яблока» или самоходами шли?

От «Яблока».

— Ты член партии?

— Нет.

— Будешь?

— Нет, меня не звали и я не хочу.

— Ты на УИКе сидела в день выборов?

— Каталась между.

— Ты посмотрела, кто твой избиратель?

— Нет. Я ходила по УИКам, но у меня была другая задача, у нас стояли наблюдатели. Сложно очень было найти много наблюдателей и какие-то сложности с ними были, я их подменяла. Думала, что если хотя бы одного человека не будет на УИКе, то закидают. А ребята сидели долго.

— История с Оскаром: насколько это для тебя типично, помогать незнакомым людям?

— Я всё время на улице во что-то вмешиваюсь. Это не случайность, что я магическим образом оказалась на Арбате в пятницу в семь вечера. Там было человек 50. Просто я влезла туда, с телефоном попыталась разобраться, и все решили, что я там одна была. Я избирателей своих прекрасно знаю, я знаю, кто за меня голосовал, они мне звонят.

— Можешь рассказать? Среднестатистический избиратель Люси Штейн.

— Все шутили, что это еЕврейская диаспора. Но ее много, на самом деле. Все предполагали, что за меня пришли проголосовали малолетки школьники, такие же как и я, у меня средний возраст избирателя за 40-50.

— Мужчины или женщины?

— Женщины.

— А чего сейчас с этим мальчиком, с Оскаром?

— Понятия не имею, потому что вот этот отец, который рассыпался в благодарностях, мне сказали, что он пошёл на «Пусть говорят» и сказал, что я его еще и подставила. То есть сначала он сказал: «Спасибо, я не знаю, что бы было, если не ты», а потом «Она подняла шум вокруг этой истории без нашего ведома и мы оказались в центре внимания, ах, какие мы бедные». При этом говорит это из студии «Пусть говорят». Я туда идти отказалась, хотя я, якобы, хайпожор и всё сделаю ради пиара.

— Почему не пошла?

— Ну, потому что помойка, зачем мне туда идти.

— Какие твои личные уроки из этой истории?

— Да никакие. То есть я бы поступила так еще раз. Когда ты видишь неправомерные действия полиции — нормально достать телефон и начать фиксировать.

Табуированная грудь есть в Третьяковской галереи, у матери, вы ее даже сосали в детстве

— Второй известный эпизод из твоей кампании — это история с реновацией. Кто придумал и помогло ли это?

— Лоскутов уже делал слепок другой девушки, у него это на аукционе «Владей»  выставлялось с подписью «Денег нет, но вы держитесь». Потом уже был слепок с моей. Это придумала не я и не Артём, это мой друг.

— Для кампании, именно для истории с реновацией?

— Да.

— С реновацией у тебя какая-то связь есть? Ты живешь в доме, который под реновацию попал?

Нет, просто интересы жителей. Много очень проблем, связанных с аварийными домами, что они боятся переселения. Животрепещущая тема, но я не ожидала, что будет такой кипиш. Но с сексуальностью какие-то проблемы у людей и всё, что связано с телесностью, всех очень задевает. Но табуированная грудь есть в Третьяковской галереи, у матери, вы ее даже сосали в детстве. Кроме того, здесь не про сексуальность было, а про фразеологизм. Встать грудью на защиту.

— Интересно, необычно. Поэтому привлекло внимание. И это только в плюс.

— Но мне до сих говорят, что я «пятая колонная», я в списках, работают по мне до сих пор.

— Я, кстати, вижу периодически, ты влезаешь в комменты, в какие-то тренды.

— Я уже перестала. Мы очень много смеялись над этим, потому что споришь с пустыми, левыми профилями. Сейчас я просто игнорирую это.

— По поводу домов, это что-то спасло?

— Акция делается, чтобы привлечь вниманиея к проблеме. Сейчас я вошла в комиссию по реновации.

— Тебе это помогло избраться и попасть в комиссию. Ты же конкретные адреса брала, они попали в реновацию или ты их оттуда вытащила?

— Они уже были в реновации, там нужно проводить ОСС и есть непонятные манипуляции, которые проводят. Дом не чинят и списывают в аварийный, чтобы снести, чтобы впоследствии там что-то нужное построить.

— Ты заинтересована в политическом акционизме и написано это где-то было, почему такой способ?

Интересный жанр, такого не было.

А Павленский?

— Павленский во Франции сидит.

— Как относишься к нему?

— Никак, акции группы «Война» мне больше были по душе, в начале 2000-x.

А «Pussy Riot»?

— Да, я с ними дружу даже.

— Часто встречаетесь?

— Как приятели.

— Какую акцию считаешь самой успешной?

У нас она всего одна. Была еще не очень замечена, когда мы у здания Следственного комитета читали стихи Бастрыкина. От этой акции я ожидала больше последствий, чем от груди. Потому что ты стебешься над главой Следственного комитета, а это личная обида. Я даже вывезла ноутбук из квартиры перед акцией, но она гладко прошла. Потому что полиция, которая подъехала, они решили, что мы не смеемся над этим, а прославляем Бастрыкина, что мы нашистская молодёжь. Молодцы, конечно, но лучше вам разойтись.

Я видел, ты отписалась по этому Коле из Нового -Уренгоя, что думаешь по этому поводу? Он же не твой ровесник, но из твоего поколения, как ты это воспринимаешь?

Человек хотел сказать, что война — это плохо. Совершенно пацифистское высказывание. Люди просто ищут повод, кого бы им затравить, особенно, когда это касается войны. Ужасно жалко парня.

— Ты не держишь с ним связь?

— Нет.

— Получается так, что резонанс вызывают вещи, которые раскалывают общество на две половинки.  Так было с Оскаром.

— Резонанс вообще странные вещи вызывает. Намного ужаснее, чем с Оскаром происходят. Мне, наверное, сорвали телефон в ближайшие полчаса. Хотя я думала, что 50 моих друзей поставят «лайк» возмутительный, и история на этом закончится. Но то, что это будет по всем каналам страны, не тот масштаб, у нас убивают каждый день.

— Потому что это обычно.

— А задержание не обычно? Если бы это произошло в Европе еще ладно.

Мальчика задерживают отдельно от родителей — это ненормально.

— Человека сажают по сфабрикованному делу – это нормально.

— Этому никто не удивляется.

— Али Феруза высылают в Узбекистан на смерть – это нормально, на него никто так не реагирует, как на мальчика, потому что есть видео, как он плачет.

— И вот такая же история случилась с Николаем  Десятниченко. И общество тоже раскололось.

— Оно не раскололось, есть муравейник, в который потыкали палкой и он начинает… Потому что это ненормально, почему они считают себя патриотами, когда патриотизм, когда в их понимании — загнобить молодого парня?

— Ты думаешь в парне дело? Мне кажется, Коля пропал и всё, его нет, сейчас это история про другое. История про то, что где-то в Новом Уренгое есть образовательное учреждение, в котором таким образом преподаётся история, в том числе Великая Отечественная.

— Как будто кто-то на таком уровне рассуждает. Говорят, что парня надо сжечь.

— Сумасшедших мы отбрасываем.

— Они составляют большую часть, тех, кто это обсуждает.

— Резонанс не поэтому, не потому, что сумасшедшие взялись, а потому, что есть эта проблема, которая вскрыта.

Кто ему преподавал, каким образом, может, он просто некорректно сформулировал, может, ему кто-то из друзей помогал, родителей.

— Но он поехал, там был грант, это же не только одно слово, там айсберг еще.

— По крайней мере, нам дали выдержку из этой речи, мы не видели ее целиком.

Резануло, конечно, всех слово «невинный».

Рядом с Навальным рядом никто не валялся

 

— Как ты относишься к феминизму?

Я поддерживаю идею феминизма, но от радикального феминизма я открещиваюсь, люблю над этим пошутить. Меня наше движение «РадФем» за это не очень любит. Потому что переходы в феминитивы, авторки, депутатки, это всё не ко мне. На мой взгляд, это уже не про феминизм.

— Кто тебя консультировал на кампании?        

— Кто угодно и никто. У меня были друзья, с которыми я советовалась, были люди, которые подкидывали мне идеи. У меня была группа волонтёров, но когда пришло время полевой работы, они рассеялись. Мы сняли репортаж-пародию, с открытия бюста. Какие-то веселые вещи мы делали вместе, а серьёзную работу одни. Консультировал меня Андрей Матвеев, как раз по поводу разговорных частей. Он работает с людьми не в качестве говорящей головы, а он работает с тобой, как психолог. Задаёт наводящие вопросы, и достаёт из тебя то, что ты для себя не сформулировал. И мы с ним какое-то время работали, но только первый месяц кампании. Потом я совсем одна осталась. Сосед, Артём Чапаев, который придумал акцию с бюстом, тоже мне помог.

— Сейчас начинается президентская кампания. Как относишься к Навальному?

— К Навальному вполне положительно. Но как бы я ни относилась к нему, как к личности, конечно, он сейчас единственный лидер оппозиции, отношусь с уважением. Его препарируют многие, какие-то его личные качества, но мы никогда не найдём идеального лидера. Для меня это был Борис Немцов, но его убили. Рядом с Алексеем Навальным рядом никто не валялся, как к нему можно относиться?

— А как относишься к системной оппозиции, всем парламентским партиям. И «Яблоко»  тоже относится к системной оппозиции.

— Никак не отношусь. Поэтому и не вступаю.

Но ты использовала их.

— А они меня нет? Я была самым ярким лицом в их кампании.

Но это потом стало известно, не сразу же понятно было.

Когда они меня выдвигали, уже был пик, когда про меня говорил Михалков — “пиар свеженький”. У меня всё самое интересное было во время предвыборной кампании. Все уже меня оценили и мои способности, еще до того как дали чем-то заняться по настоящему.

— Навальный проводит кампанию и его могут не зарегистрировать. Как ты к этому относишься?

— Получается, что по закону его действительно могут не зарегистрировать, потому что у него тяжёлая статья. Но по конституции его должны зарегистрировать.

А по образованию ты кто?

У меня сценарно-киноведческое образование ВГИКА.

Ты киновед?

— Да, искусствоведение в области кино.

— Какой твой любимый фильм?

Раньше я называла «Эни Холл», сейчас «Серьезный человек».

— А ты пишешь без ошибок?

— Да, но я не знаю ни одного правила русского языка.

Потому что много читала в детстве?

— Не знаю, достаточно ли много, чтобы писать без ошибок, но умение писать — это, наверное, единственное, что я умею делать лучше, чем остальные.

Я устала спорить про Крым

Собчак?

— Да, я уже про нее говорила. Все на нее напали, когда она заявила. Есть о чём спорить, зарегистрируют ли Навального. Здорово, когда человек доносит какие-то идеи с федерального телевидения, когда ему важно, какой ценой он это делает. Есть повестка либеральная, которая не допускает до федеральных каналов. Вот пришла Собчак и сказала всё, с чем эти люди, и я, в том числе, согласна.

К Соловьёву?

— Да. Может, у них там договорённости, может, договорной матч, но, тем не менее, ей разрешили, результат есть.

— То есть ты сторонница Собчак?

В большей степени сторонница, но я уже поменяла свое мнение несколько раз на этот счёт. Вообще, она всегда мне нравилась, еще до этой истории.

Мне она помогла стать муниципальным депутатом первый раз в 2012 году.

— Каким образом?

— Может быть невольно. Я тоже достаточно случайно попал в избирательную историю на Таганке. А она жила в высотке на Котельнической набережной. Это были выборы президента, и она ездила с камерами и искала нарушения. Потому что это были первые выборы после Госдумы. Когда были Болотная, Сахарова. Она ездила с журналистами и нашла у нас там нарушения, там были допсписки. У избирательной комиссии была возможность по закону: предприятия непрерывного цикла, подавали своих сотрудников на списки в УИК. То есть представь: ООО «Рога и Копыта», непонятно где и что, но они подают в УИК 100 человек, и у них непрерывный цикл, больница или производство. Избиратель не может уехать к себе и проголосовать. Она нашла эти списки. И благодаря этому был большой фокус на УИК на Товарищеском переулки в школе и, в том числе, благодаря этому у нас тогда команда прошла, шесть человек. У тебя была с пранкерами история?

Да. Это было смешно, потому что я вышла с процедур, где мне делали медикаментозный сон. Мне дико понравилось это состояние, я еще сказала анестезиологу, что зайду к нему. Размазанная, ничего не понимаешь. Так совпало, и они мне позвонили. Я не помню этот разговор, даже слушать не стала. Хорошо, что не воспользовались, потому что могли на всё что угодно развести. Они предложили мне работать в штабе Собчак, и я согласилась встретиться. И потом мне позвонил настоящий штаб Собчак, звали работать. Непонятно, буду или не буду. Также звали на дебаты с Митволем. Но я отказалась, так как не очень компетентно. Не знаю, можно ли это рассказывать, но думаю, что они состоялись с другим человеком. Я за Крым не наш, а он за Крым наш.

— А ты за Крым не наш?

— Я за Крым не наш.

— Ты была в Крыму?

Я там была до, много раз и после один раз. Я устала спорить про Крым, сколько уже можно спорить про Крым!

— Расскажи своё мнение.

— У меня мнение, что нельзя так поступать, что это была незаконная аннексия, что Крым принадлежит Украине. Но я не могу спорить на каком-то уровне погружения в истории. Мы не достаточно компетентны, чтобы участвовать в дебатах.

А Косово?

— Что Косово?

Прецедент Косово.

— Сербия, не могу ничего сказать.

— Ты рассказывала, что подрабатывала журналистом.

Ну как подрабатывала. Я работала три года в сфере журналистики и теперь меня никуда не берут, потому что я, якобы, политик и у нас конфликт интересов. У меня уже третий прецедент произошёл, это было сначала до выборов, когда я устраивалось в одно информагентство, меня не взяли из-за акции «Открытая Россия».

— Ты была в акции «Открытой России»? Расскажи.

— Я участвовала  в качестве организатора. У меня был мерч: яркая жёлтая футболка с надписью «Надоело».  Это была акция, когда мы приводили людей, писать требования, чтобы Путин не избирался в Администрацию президента.

— Кто был глава к этой акции?

— Баронова, наверное, я точно не знаю.

А тебя кто пригласил?

— Я живу с Полиной Немировской из «Открытой России».

В смысле ты живешь?

Живу в одной квартире.

— Соседи что ли?

— Ну да. Многие думают, что Полина известная лесбиянка. На самом деле, нет. Но ей приписывает это Рен-ТВ. «Анатомии протеста» выходили, в которой она, якобы, лесбиянка, на самом деле мы просто соседи, которые снимают квартиру.

— А прописана ты где?

— Район Аэропорт. Я там провела детство. Потом переехала в Басманный и там пару квартир сменила.

— И она тебя протащила на эту акцию?

— На самом деле, я всегда писала им.

— Куда писала? Под дверь ей?

— Маше Дороновой, что я хочу как-то помочь, чем смогу. Мы агитировали людей, прийти на эту акцию. Дело было в том, что на меня напало огромное количество волонтёров, окружило, потому что я была единственным организатором, которая туда вышла.

— Это уже было после Оскара?

— До. И этот работодатель, с которым мы уже договорились, увидел меня по телевизору и слил.

— Это человек, который здесь сидит, говорит, что ее увидел на акции работодатель и слил. Первый раз не срослось из-за акции «Открытая Россия»?

Да, второй раз мне сразу сказали, что есть регламент, что нельзя брать на работу действующего политика. А третий был только потому, что нашёлся конфликт интересов. Кроме того, это была продюсерская должность, даже не корреспондентская работа, а организация телеэфира.

— Ты сказала, что своё поощрение будешь раздавать бедным. Как будешь бедных выбирать?

— Мне сразу все начали советовать, как потратить эти деньги. Я подумала, что с фондами ты конкретно не знаешь, куда пошли твои деньги. Я еще этих денег-то и не видела.

— Они же квартальные. В декабре будут.

— Тверские уже себе выписывали. А у нас еще вопрос не заходил.

— Тверские себе выписывали?

Был конфликт, что депутаты Тверского района выписали себе премии. Они сделали не за квартал 45, а за месяц 15.

— У нас в сентябре премии распределили прошлому созыву, посчитали, что так правильно.

— Я большой любитель бабушкам на улице раздать эти деньги. Я постоянно раздаю бабушкам, уже много лет. На самом деле, даже если бабушку кто-то поставил, не от хорошей жизни она там стоит.

— А ты читала «Человека с рассечённой губой»  Конан Дойля?

— Нет. Еще есть акция масштабная. По поводу продуктовой корзины. Это когда ты видишь пенсионера, который не может купить продукты, ты ему покупаешь.

— Я тебе дам пару советов, коротких. Первый совет – у нас есть Совет ветеранов, спроси, что им нужно.

Кстати, Совет ветеранов. Есть мнение, что люди, которые сидят там на должностях, завязаны с чиновниками. Надо посмотреть, пообщаться.

— Еще есть отделения обществ инвалидов, общества слепых, там есть очень нуждающиеся люди.

— Есть хостелы, в которых адресно это можно делать.

— Хостелы?

— Ой, хосписы. Я как раз общалась с человеком, который этим занимается. И там можно какой-то конкретной семье помочь. Есть друзья, которые занимаются политзаключенными. Я рассчитывала, что ко мне присоединится толпа людей, но этого особо не случилось. Поэтому, мои 45 тысяч ничего не изменят. Я думала, что это будут большие суммы и будет круто, а получилось не очень круто.

  • 06/12/17