— Добрый день, дорогие москвичи, сегодня в программе Свиридов. TALK — муниципальный депутата района Хорошёво-Мнёвники Вячеслав Бородулин.

Ты стал депутатом впервые, это твой родной район, ты там живёшь и избрался муниципальным депутатом. Как ты к этому пришёл?

— Я выдвигался еще в 2012-м году, но тогда власти хватило сил на двух последних комиссиях, которые были в полседьмого утра, нарисовать кому надо лишние голоса, тогда я не пришёл.

— Тогда была фальсификация?

— Она и сейчас была, просто для нас это не было такой преградой. Потому что известность за пять лет сильно выросла. Несмотря на то что вся агитация за нами просто зачищалась, полностью.

— Как пришло решение идти в депутаты?

— Для решения любой задачи стараешься выработать какую-то тактику.  Чтобы проще общаться с властями, говорить многие вещи не от себя лично. Чтобы поднять вес и представлять тех граждан, которые за тобой стоят, проще избраться, другого способа нет.

— Что тебя подтолкнуло стать активным общественником?

— Задели за живое. Грабить можно до какого-то предела, но я понял, что этот предел настал, что дальше отступать некуда. Это и подтолкнуло. Задача защитить свою землю, где ты родился и живешь. Чтобы тебя оттуда не сдули, как мусор. Как сейчас и происходит в Москве. Когда приезжие люди местное население как мусор веником сгребают и расчищают площадки под новое строительство и всё, что угодно. Это и заставило.

— Расскажи, как проходила избирательная кампания?

— Первичных проблем у нас не было с этим. Очень сильно перетасовали карты. Как и КПРФ, с которыми многие сотрудничали из нашей команды. Понимая, что многим собирать подписи — слишком большой риск. Особенно, если учесть, что я был членом ТИКа и очень много делал препятствий.

— К чему?

 Пытался побудить их к соблюдению, соответственно наши карты по округам смешали. Причём, мы сразу всем политическим силам заявили, что у нас в районе есть команда и если мы поработаем на эту команду, то всем будет хорошо. Потому что команда сработавшаяся. Дальше началась неразбериха, кого-то в другой округ закинули, кого-то не выдвинули, либо выдвинули другого. То же самое произошло с Гудковым.

— А чем он помог тогда?

— Всё равно медийность. Если взять человека за абсолютный ноль, то если человек идёт от КПРФ — плюс 15%, идёт от Гудкова — плюс 15%, итого у человека есть в запасе 30%.

— Ты говоришь, что на сайте другие люди висели?

— В том числе, частично.

— У вас была конкуренция внутри оппозиции?

— Да.

— Сколько ты получил голосов?

— Тысячу с чем-то. Какой-то мизер, на прошлых выборах я получил в два раза больше.  Выборов, по факту, не было. Блокада информационная была полная, порядка 50% вообще не знали про выборы, а если и знали, то, не получив официальной информации, люди не привыкли ходить на выборы. Даже получив какую-то нашу агитацию в руки, не всегда помогает, потому что граждане привыкли доверять государству. И пока государство не сказало, что у нас выборы, никто никуда не пойдёт. А газета вышла только седьмого числа, вечером. Соответственно, в почтовых ящиках она не появилась. Информационные листы появились тоже седьмого вечером. Причём дворникам была дана команда тут же их снимать. Реально было только два–три процента домов, на которых висела информация.

— Какие виды агитации использовали?

Основное — печатная продукция, первым мы запустили буклетик. Поскольку нас знают по различным вопросам, у нас в каждой сфере был профессионал.

— Ты в какой сфере?

— Больше по земельной. Поэтому, в буклетике мы рассказали о команде, потом мы выпустили газету, в которой каждый написал по статье, чем занимались. Я написал про платные парковки, поскольку я этой темой занимался. И последнее — это вкладыш в паспорт. Пробовали ставить кубы, но согласование на кубы нам больше чем на неделю префектура не согласовала. Кубы ставили, но не особо активно, было важнее разнести материал. Хотя некоторые у нас хорошо походили, именно с людьми поговорили. Менжерицкий Сергей шикарно кампанию провёл и он бы выиграл, если бы не было у него конкурента — сына главы управы.

— Какой результат у вас?

— Я считаю, что никакой, при той ситуации, что была. Если бы не было тотальной зачистки, у нас были бы все сто процентов и мы взяли бы все  15 мест, а так пять, один сразу перекрасился .

— То есть у вас четверо из 15?

— Да. Мы шли для другого, а работа в таком меньшинстве отбирает время, не позволяет сделать то, ради чего туда шёл. Заявить свои права на местное самоуправление, как прописано в конституции. Местное самоуправление определяет полномочия, а дальше они фиксируются в законе субъекта федерации.

— И какие полномочия ты бы определил?

— Все установленные законом. Практически всё, за исключением каких-то конкретных федеральных вопросов, связанных с обороной и так далее. На этом пути стоит такое препятствие, которое в свое время был выявлено, что при нынешнем территориальном делении местное самоуправление невозможно в принципе. Потому что те обрезки, какие сделаны сейчас, не обладают возможностью вести местное самоуправление.

— С одной стороны, надо полностью забрать все полномочия, определить их по конституции, а с другой стороны, это невозможно?

— Надо укрупнять районы. В связи с некими издержками, это возврат к административной системе, которая была при советской власти.

— Было 33 района, а Новая Москва?

— Я ее не беру. Потому что присоединение — это нарушение нормы права и морали.

Предположительно возвращаем 33 района, как мы их соединяем? Советуемся с жителями или сшиваем по живому?

За основу должны быть взяты экономические и географические основы. Щукино и Хорошёво-Мневники разорвали.

— То есть надо их соединить?

— Конечно.

— А кто будет определять название?

— Местный референдум — и о названии, и об объединении.

— А если жители скажут «не хотим». Я реалист и понимаю, что люди не захотят менять название и я не уверен, что люди не захотят объединять районы.

— Наверное, не просто так правоохранительные органы опять остались в старой системе. Вся старая территориальная система осталась не просто так.  Всё должно быть обусловлено территориально и экономически.

— А если люди говорят «не хотим»?

— Если людям объяснить для чего это, то 70, а может и 90 процентов проголосуют «за». Потому что вот эти стройки на головах, дороги под балконом уже достали всех. Поэтому, на фоне того, что наш город полностью умирает, у жителей не будет варианта, кроме как свалить из этого города, отдать его на откуп коммерсантам, потому что жить здесь дальше будет нельзя.

— Предположим, что Хорошёво-Мневники объединили с Хорошёвкой и Щукино, какие полномочия у местного самоуправления?

— Практически все, которые есть у управ и префектур. Если откроете положение об управе и префектуре, увидите, что 90% всех полномочий — это полномочия местного самоуправления.

— Тогда я не понимаю, а какой смысл в этих изменениях, если ничего не меняется?

— Подчиненность и управление. Это непонятные субстанции, изобретенные мэрами какими-то непонятными. У нас есть местное самоуправление, но ни префектур, ни управ нет. Да, я понимаю, что мэру удобнее так рулить, территория больше. Местное самоуправление должно определять это и в его рамках, должно вводить исполнительные системы, которые будут подотчётны.

— В этой логике мэр и есть руководитель местного самоуправления.

— Он себя так и называет, но при этом таким не является.

­ — Почему?

— А на каком основании.

— Есть город, он мэр. Любой город — это муниципальное образование, тот же Екатеринбург или Новосибирск. Мэр города — глава муниципального образования, глава местного самоуправления.

— Может быть, но в данном случае, мы собрали такой большой мегаполис, который не может управляться одним человеком. Потому что даже исторически так сложилось. Не просто так появилось столько районов.

— В советское время в каждом районе была промышленность.

— Она и должна быть. Должно быть приложение труда.

— Сейчас-то нет промышленности.

— Тогда зачем жильё строим?

— Потому что люди живут.

— И что они делают?

— Хороший вопрос.

— Итого десять миллионов работающих, а на выходе полный ноль.

— Почему?

— Что производит Москва?

— Есть вопросы, которые нужно адресовать тем профильным структурам, которые этим занимаются. Есть департамент промышленности Москвы, пусть они рассказывают, что производит Москва, я думаю, что много чего.

— Ничего не производит. По сравнению с тем, что было, можно сказать, что ничего не производит, а при этом люди работают. И я не пойму, ради чего это, если на выходе ничего нет. Мельниченко на эту тему очень хорошо сказал: «Хорошо, мы вас кормим, а вы нам что можете дать? Комбайн может дать? – Нет». Получается огромная надстройка, которая может существовать только в нынешнем мире, когда много шальных денег. С того же строительства. Для этого не надо ничего производить. Эти деньги, они неоткуда, это мелкое рассредоточение. Зачем что-то производить? Если мы действительно возьмём за основу, что человек должен трудиться и что-то производить, хотя бы общественно полезное, то в этой ситуации получится, что такой город-мегаполис не нужен.  Москвичей осталось 13%. Два миллиона коренных москвичей уехало из Москвы за последние 15 лет. Потому что понимают, что здесь жить нельзя. Мы не привлекаем в Москву какие-то интеллектуальные кадры.

— Не привлекаем?

— Нет, у нас нет науки как таковой. Вы хотите сказать, что технопарки это наука? Это машинная возня.

— Науки нет?

— В Москве нет науки, где она, что сделали?

— А вот то, что показывал президент на послании.

— Во-первых, то, что он показывал — это мультики, серьёзно к этому относиться нельзя.

— То есть это фейк?

— По поводу этого двигателя, который изобретен советскими инженерами: в советское время ничего нового за это время не изобретено. По крайней мере, ничего нового с конца 80-х годов я не видел, чтобы было что-то новое.

— Твои приоритеты — это восстановление промышленности, объединение районов, переименование их, да?

— Не промышленности, а восстановление рабочих мест, которые бы имели прикладной характер, в том числе и для государства.

— Что ты делаешь для того, чтобы воплотить это в жизнь?

— Пытались пройти командой, чтобы реально влиять на эту ситуацию.

— Вы же пытались пройти командой в одном отдельно взятом районе.

— Прекрасно, с чего-то надо всегда начинать.

— Предположим, вы выигрываете эти выборы, вас 15, и что вы делаете?

— Заявительный характер, что мы претендуем на тот объём полномочий, который прописан в конституции. И, соответственно, первичное — это перевод управ в подчинение муниципалитетам.  Это постепенные процессы, революции нельзя делать. Всё должно происходить постепенно, на научной основе. Всё это уже проработано.

— У тебя есть понимание поэтапности?

— На первом этапе это переход управ под органы местного самоуправления.

— Что ты видишь из того, чем занимается управа важным для местного самоуправления?

— У управ сейчас забрали много полномочий в сторону префектур. Тем не менее, передача этих полномочий позволит запустить процесс минимального местного самоуправления. Потому что, на сегодняшний день, Совет депутатов не является органом местного самоуправления ни в одном параметре. Собственности нет, бюджет свой. Если 85% тратится на самоорганизационное управление, такой орган надо ликвидировать.  Идёт задвоение власти, такого быть не должно.

— Ты сказал, что оцениваешь результаты выборов как неудачные. Я Хорошёво-Мнёвники знаю, проблемный район, с достаточно активным населением, которое любит защищать свои права. Как ты оцениваешь, почему не удалось, почему не получилось провести большую команду, как в большинстве районов с таким оппозиционным настроением.

— Основная причина – отсутствие информации у народа.

— Это у всех одинаково было.

— Вопрос тотальности зачистки решался на местном уровне.

— Считаешь, что у вас лучше всех зачищали?

— Да, зачистка была тотальная, и не было никакой другой информации, это очень существенно. По первому округу пришло проголосовать 14%, с учётом, что 10% это надомники, которые не могли проголосовать по-другому. Предел для победы — меньше 5%, какая это представительная власть, это несерьёзно. Да и юридические аспекты оставляют желать лучшего. Оказалось, того лица, которое проводило выборы, его юридически не существует.

— ИКМО?

— Да, их не существует. А у нас в удостоверениях их печать стоит, получается, они фальшивые? Пока разбираемся с этим дальше.

— Недавно прошли выборы президента, страна выбрала на шесть лет Путина, твоё отношение к этому? Ходил голосовать?

— Никаких выборов не было, было переназначение себя любимого, потому что, по конституции избираться он не имел права. Об этом говорил Конституционный суд. Тем не менее, два срока — это конституционный предел. Самих выборов не было, кандидат даже не ушёл в отпуск. Из каждой газеты и телевизора мы его видим. Напугали людей усилением международных проблем. Речь Путина про ядерное оружие… Я считаю, что большинство населения неспособно к анализу. Поэтому, неправильно были получены посылы. И под страхом войны люди будут голосовать за любое объединение. Второй вопрос — о результатах: сама система непрозрачна, вы не можете проверить ничего. Выборов не было, чисто бутафория. При нынешней системе, когда на сайте Центризбиркома нельзя видеть результаты всех избирательных комиссий, ничего проверить невозможно. Голосовать я ходил за кандидата, результаты труда которого я видел, это Грудинин.  Потому что я был у него в Совхозе еще задолго до выборов.  И мы проводили мероприятия по ЖКХ, потому что, как только стоит вопрос «конференция по ЖКХ», всё, любые помещения под запретом. Я видел, что реально построено.  Когда мне говорили, что он вор, я отвечал: «Если он вор и смог такое построить, то он должен быть президентом».

— Впереди выборы мэра, мы обладаем правом подписи для выдвижения кандидатов, для преодоления муниципального фильтра. Недавно был сбор подписей муниципальных депутатов за отмену муниципального фильтра, какое твоё решение?

— Муниципального фильтра быть не может. Потому что это прямой запрет избраться любому кандидату, который не нравится власти. Ни про какие выборы говорить невозможно. Надеяться, что мэрия даст голоса или скажет проголосовать за оппозиционного кандидата, который нацелен на успех, невозможно.

— А в 2013-м году, как считаешь, Навальный был нацелен на успех?

— Не был нацелен. Мы ходили с ним разговаривали. Его вопросы Москву не интересовали, так же как вопросы района. Это исключительно политический шаг, видимо, он ему нужен был.

— Он не собирался выигрывать, он собирался проиграть?

— Он не собирался бороться. Потому что иначе было бы совершенно другое отношение на мероприятиях, которые он организовывал. Доброго слова от него у нас в районе никто не слышал.

— Если мы говорим о муниципальном фильтре и проблеме, что никто его не может преодолеть, есть же опция, чтобы снизить этот фильтр, до какого-то барьера.

— Его не должно быть. Потому что есть конституция. И сверху ухудшение полномочий ни одного лица невозможно внести никаким законом. Расширить можно права, их урезать нельзя.

— А какие права урезаны?

— Избирателей. Конституционные права.

— Полгода уже как работаем в новом созыве. Как у тебя выстраиваются отношения с коллегами-депутатами, как отношения с управой, с «Жилищником», каким ты видишь район при твоём содействии к 2022-м году?

— Ясно, что реальных изменений не будет. Какие-то вопросы нам всё же удастся решить.

— Какие?

— С массовым уничтожением зеленых насаждений под видом благоустройства. Я думаю, что этот вопрос удастся решить. Может быть, удастся повлиять на ГБУ «Жилищник», это единственная структура, с которой отношения не строятся никак.  Даже с главой управы у нас неплохие отношения. Стараемся не конфликтовать, определенные договоренности держать. Поэтому, на собраниях какие-то вопросы удаётся объявить. Но в целом я вижу, как они далеки от народа.

— Каких-то конкретных планов не строишь?

— Я надеюсь, что удастся поднять тему земельного вопроса. Неразрешенный земельный вопрос. Более 60% земель не переоформлено. Карту открываешь и видишь там пустыню Каракум, копай где хочешь, что и делают. Это называется бандитизмом. У нас сейчас на третьей Хорошёвке есть компания «Автобаза-Связь», которая захотела на своём арендуемом земельном участке, всего 2.5 гектара, построить маленький домик на полторы тысячи человек, ясно что он туда не влезет. То есть по подошве поставят, но по инфраструктуре нет. Что делает город? Предлагает разработать проект планировки на все жилые кварталы.  И отдать им эту территорию. При том, что у нас на руках есть документы землепользования на эту землю, а у города Москвы нет.

— Значит, надо проводить разъяснительную работу среди населения.

— Вы же знаете, что данный процесс на сегодня заблокирован. Законным способом оформить участок нельзя. Это сделать можно было правильным способом только в рамках закрытой программы 2015-го года «Земельная реформа», тем способом это должно было быть сделано правильно. Просто должна быть продолжена земельная реформа.

— Ты сторонник завершения земельной реформы?

— Я сторонник закона. Если сказали, что должно быть передано, должно быть во всеуслышание. Нельзя жить без закона. Единственное отличие государства от шайки разбойников – это закон, который един для всех.

  • 12/04/18